столице. После полудня мы должны будем уже увидеть стены Небесного Трона.
* * *
Разведка каждые полчаса докладывала о ситуации на пути следования войска. И до самых предместий, где уже начали попадаться богатые усадьбы с идеально ухоженными садами и парками, никаких намёков на возможное сопротивление так и не появилось. Разграбление теперь уже моих подданных в мои планы точно не входило, поэтому колонны войск шли не останавливаясь. Походных кухонь на новые легионы у меня не было, но в Тянь-Ли мы выдали всем сухие пайки с тем расчётом, чтобы хватило во время перехода до столицы. А там уже войска должны будут встать на довольствие в императорских казармах.
Великий Дракон Ли догнал войско буквально за пару часов до того, как перед нами показались стены столицы.
Последний Оплот перешёл под мой флаг сразу, как Ли предъявил начальнику гарнизона бумагу, подписанную всеми генералами Дайцин. Известие об этом прошло уже как-то буднично. Главный наместник провинции Ли просто на ходу отчитался перед своим императором об этом как о малозначительном событии. Хотя бескровный захват главных ворот империи явно тянул на подвиг. Придётся награждать.
Стены столицы мы увидели издалека. Белые, будто вчера оштукатуренные и покрашенные, они производили впечатление ленты, которая тянулась с востока на запад, скрываясь за горизонтом. По сравнению с тем же Тянь-Ли, Небесный Трон был раз в десять крупнее. И это только судя по его северной стене. Насколько город уходил вглубь — это мне ещё предстояло оценить.
Жители встречали моё войско настороженным вниманием. Но в авангарде шли бывшие имперские легионеры, и это слегка их успокаивало. Поначалу. Паника возникала только тогда, когда народ видел древолюда. Но он шагал под моим контролем, не обращая никакого внимания на разбегавшихся в страхе местных.
У больших расписных ворот города войско остановилось, и вперёд выехал на варакше Великий Дракон Ли.
Подъехав к лежащей лицом вниз в пыли толпе из высших сановников Дайцин, обеспечивающих нам торжественную встречу, Ли с высоты ящера крикнул в их сторону:
— Старший министр правой руки Чу! Чему обязан такой встрече?
Седой старик, а именно он возглавлял группу встречающих, оторвал лоб от земли и приподнял голову. Остальные сотни чиновников так и остались лежать на брусчатке, вытирая её своими нарядными расшитыми одеждами.
— Великий Дракон Ли, — залепетал Старший министр. — Столица империи склоняется перед неизбежностью. Мы здесь, чтобы засвидетельствовать почтение новому Сыну Неба, чья мощь затмила величие прошлого. Город открыт. Путь чист.
Ли не спешил спускаться с варакши. Его ящер шумно пустил газы, и Чу вздрогнул, ещё сильнее вжимаясь в камни.
— Поднимитесь, министр, — бросил Ли. — И велите остальным сделать то же самое. Император Эригон Первый не любит смотреть на затылки тех, кто должен будет работать на благо его новой провинции.
Я наблюдал за этой сценой из-за спин орков с высоты своего седла. И когда министр закончил говорить, я медленно подъехал и поставил Арлана рядом с варакшей Ли. Чиновники опять упали на колени в пыль.
Белые стены, которые я видел издалека, вблизи оказались облицованы полированным камнем, который отражал свет Стяга, создавая вокруг города ореол холодного свечения. Укрепления были мощные — глубокий ров, огромные приворотные башни с катапультами. Начни дайцинцы сопротивляться — мы бы даже с древолюдом и троллями тут умылись кровью.
— Встаньте все! — скомандовал я как можно громче. Мне надоело, что чиновники всё ещё лежат в пыли.
Министры начали подниматься, стараясь не запачкать нарядные одежды. Передо мной стоял пёстрый ковёр из высших аристократов разных рангов, каждый из которых сейчас пытался угадать свою дальнейшую судьбу по выражению моего лица.
— Подойди ближе, Чу, — приказал Ли. — Приветствуй императора Эригона Первого!
Чу опять бухнулся на колени и пополз вперёд.
— Встань и иди на ногах! — рявкнул я на него.
Старший министр правой руки вскочил как ужаленный и засеменил к нам. Его лицо напоминало маску, на которой застыла вежливая улыбка. Годы придворной жизни накладывали отпечаток и на внешность, и на мимику министра. И просто так эти привычки было не выбить.
— Докладывай ситуацию в Башне Созерцания, — я перешёл сразу к делу. — Маги готовы развернуть купол отрицания или они предпочтут сохранить свои головы?
Чу сглотнул и опустил голову, искоса поглядывая на меня.
— Сопротивления не будет, мой император. Маг Жуэнь проявил… истинное красноречие. Он провёл совет магов через долгие часы дебатов. Когда он предъявил им грамоту с подписью и печатью нового императора, гарантирующую сохранение их доходов и неприкосновенность ритуалов, ропот стих. Они проголосовали за нового императора Эригона Первого.
— А Бессмертный мудрец Чжоу? — спросил Ли, явно чувствуя, что в этой идиллии есть изъян. — Он ведь был оплотом старой династии.
Лицо Чу побледнело ещё на несколько тонов.
— Бессмертный мудрец покинул Башню вчера, как раз на закате Стяга. Это было… ужасно. Он не просто ушёл. Он увёз с собой все запасы кристаллов Эфира. Когда аколиты попытались преградить ему путь, взывая к долгу перед Башней, он убил восьмерых на месте. Ещё двоих магов ранил так тяжело, что их жизни висят на волоске. Никто не знает, куда он направился.
Я переглянулся с Ли. Бессмертный мудрец, сбежавший с полной казной магической энергии, — это была проблема, которую следовало решить как можно скорее.
— Значит, вход в город у нас будет бескровным только потому, что главный защитник решил стать вором? — усмехнулся я.
— Гвардия дворца просто сложила оружие, — добавил Чу. — Все уже разошлись по домам, сдав доспехи и оружие в имперский арсенал. Осталась только стража Внутреннего города. Она подчиняется только Мэйлинь — третьей жене бывшего императора Лун Вэя.
— Мэйлинь? — я прищурился. — Женщина руководит воинами?
Чу замялся, оглядываясь на притихшую толпу чиновников.
— Она… пропала вместе с сыном из своих покоев сразу после того, как стало известно о смерти Лун Вэя. Возможно, она уже мертва.
— Правда? — я подал знак Мархуну. — Приведите её.
Ряды моих воинов расступились. Два орка вытащили вперёд женщину. Она была в пышном, но изорванном платье, на её шее и руках звенели тяжёлые цепи, а голова была скрыта грубым мешком. Её бросили на брусчатку перед Чу.
— Это вот эта? — спросил я, указывая на пленницу.
Мархун одним резким движением сорвал мешок. По рядам чиновников пронёсся вздох, перешедший в испуганное шушуканье.
— Госпожа Мэйлинь! — выдохнул Чу, пятясь назад.
