нестабильная, свечение переменного спектра. Прорыва пока нет. Монстров не наблюдаем.
Говорила она чётко, без лишних эмоций. Видно, что девочка из семьи, где с детства учат докладывать обстановку.
— Понял вас, — отозвался Комаров. — На каком расстоянии от дороги?
— Триста метров, ориентировочно.
— Размер трещины?
Алиса посмотрела на меня. Я прищурился, оценивая.
— Метра четыре в длину, — подсказал я. — Ширина сантиметров двадцать в самом широком месте.
Она повторила.
— Принято, — дежурный зашуршал чем-то на том конце, видимо, отмечая на карте. — Группа мониторинга будет на месте в течение сорока минут. Щёлковское, недалеко от Мизиновского пруда, поле слева. Всё верно?
— Верно, — подтвердила Алиса, бросив взгляд направо, где возвышалась стена деревьев. Видимо, где-то за ней должно быть озеро.
— Не приближайтесь к аномалии, — начал инструктировать Комаров. — Соблюдайте дистанцию не менее двухсот метров. Если начнётся расширение или появится звуковое сопровождение, немедленно покидайте зону. Спасибо за бдительность. Вам будет начислена гражданская благодарность.
— Спасибо, — Алиса повесила трубку.
— Гр-р-ражданская благодарность! — ехидно выдал Архимед. — Медаль! На шею! Повесят!
— Кар, — коротко бросил ворон. Без энтузиазма.
— Не каркай, — буркнул я.
Открыл дверь и выбрался наружу. Поморщился — нога отозвалась тупой болью. Попугай мгновенно выпорхнул из салона и устроился на плече.
— Дэнька — пират! — обозвал он меня. — Одноногий!
— И ты тоже не каркай, — посоветовал я.
Коша спрыгнул следом и потрусил за нами. Ноздри трепетали, хвост-жало вскинулся торчком. Котёнок принюхивался к Разлому с тем же сосредоточенным интересом, с каким моя служебная собака в прошлой жизни обнюхивала подозрительные пакеты.
— Эй, ты чего? — девушка выбралась следом.
— Просто посмотреть хочу, — коротко ответил я. — Подходить не собираюсь. Коша, ты тоже сиди. Это не мышка. Куда пошёл?
Детёныш мантикоры фыркнул и передумал лезть в сухую придорожную траву. Сел на попу и стал задумчиво хватать ртом длинный колосок. Но в глазах отражалось радужное сияние аномалии.
Алиса хлопнула дверью, запахнула плащ и остановилась рядом.
Весенний воздух пах сырой землёй и прелой травой. Ветер гнал по полю пожухлые стебли. Далеко, за полосой леса, поднимался столбик дыма от чьего-то костра. Обычный подмосковный пейзаж, серый и невзрачный, если не считать того, что совсем рядом реальность расползалась по швам.
Девушка посмотрела на мою ногу. Сквозь свежий бинт уже проступало тёмно-красное пятно.
— Егерев, ты истекаешь кровью.
— До свадьбы заживёт.
— Мы едем в травмпункт, — безапелляционно заявила она. — И это не обсуждается.
Я устало выдохнул. Вчера посмотрел в сети, что тут с медициной. Узнал две вещи. Первое: существует Гильдия Целителей. Делится на два подразделения: «Красный крест» — для людей, и «Зелёный круг» — для питомцев. Второе: бесплатная медицина как явление отсутствует. Даже за экстренную помощь позже пришлют счёт. И расценки у них такие… короче, нет у меня ни денег, ни желания множить долги. Придётся заниматься самолечением.
— Царапина, — сказал я. — Крови много, но крупные сосуды не задеты. Иначе бы я помер через пять минут после ранения.
— Да блин же! — взорвалась Алиса. — Ты из этих, что ли, отбитых мужиков, которые к целителю обращаются, только когда топор в спине спать мешает⁈ У тебя там мясо разрезано и магическое обморожение! Заскочим в любую дежурку, там лекарь тебе эту дыру за пять минут залатает. Хватит строить из себя терминатора, садись в тачку!
Я повернул к ней голову, и девушка осеклась. Потом, кажется, поняла. Скрестила руки на груди и привалилась к машине, бурча под нос ругательства. Ещё пару минут мы не двигались с места, просто стоя на обочине и глядя, как посреди весеннего поля горит холодным светом Разлом.
— Воды-ы-ы! — внезапно потребовал Архимед. — Домой! Спать пор-р-ра! Сиеста!
— Полностью поддерживаю, — сказал я птице.
Подозвал Кошу, тот недовольно мявкнул, оторванный от созерцания крупной жужелицы, и забрался обратно на заднее сиденье. Эдгар нахохлился, изредка косясь чёрным глазом в сторону кота. Архимед вернулся на подголовник.
Алиса села за руль, повернула ключ. Двигатель кашлянул и завёлся. Она ещё раз глянула в окно на переливающуюся трещину, передёрнула плечами и тронулась с места.
«Лада-Маго» вернулась с пустой обочины на шоссе и покатила прочь от поля в сторону Москвы.
* * *
Алиса давно уехала, я сидел в процедурной и работал.
Игла вошла в кожу с лёгким сопротивлением. Придержал край раны хирургическим пинцетом, провернул иглодержатель — кривая игла прошла сквозь ткань и вынырнула с другой стороны. Анестетик, который я вколол по краям раны десять минут назад, делал своё дело: боль притупилась до глухого, далёкого нытья.
Завязал первый узел. Хирургический, в два оборота, потом контрольный сверху. Затянул, обрезал концы ножницами, оставив пару миллиметров. Один шов готов. До конца борозды ещё штук шесть, по сантиметру друг от друга.
Хорошо хоть края ровные. Ледяной шип Кирилла прошёл вскользь, резанув острым краем, как скальпелем. Будь это прямой удар, осталась бы рваная дыра. Зашивать рвань — то ещё удовольствие.
— Швея-мотористка! — оживился Архимед с двери. Он вспорхнул туда сразу, как я разложил инструменты, и теперь наблюдал за процессом круглым чёрным глазом. — Штопай лучше! Нитки гнилые!
— Нитки стерильные, — буркнул я, поддевая иглой следующий участок. — В отличие от твоего клюва.
— Хам! — оскорбился попугай и щёлкнул клювом.
Коша сидел прямо на столе, в полуметре от моей ноги, и внимательно следил за иглой. Заодно нарушал санитарно-гигиенические нормы своей шерстью, но прогонять я не стал. Кончик хвоста с ядовитым жалом подрагивал — котёнок воспринимал блестящую иглу как потенциальную добычу. Закономерная стадия у молодняка: всё, что движется и блестит, надо потрогать лапой.
— Коша, это не игрушка, — предупредил я, когда он начал подбираться ближе, прижимаясь к столешнице на полусогнутых.
По ментальной связи я толкнул скупую эмоцию: «нельзя». Коша замер, недовольно дёрнул ушами, но отступил. Сел, обернул лапы хвостом и сделал вид, что ему вообще-то и не интересно было.
Маруся наблюдала с верхней полки стеллажа, куда забралась от греха подальше. Латунная макака пережила сегодня достаточно потрясений и теперь держала дистанцию, нервно перебирая пальцами перевязанный хвост. Но любопытство пересиливало страх — она вытягивала шею, чтобы лучше видеть.
Я наложил третий шов. Четвёртый. Работал ровно, не торопясь. Когда зашиваешь сам себе бедро, главное не дёргаться и держать равномерный шаг между стежками, иначе шрам
