будет кривой. Хотя кого я обманываю, шрам и так будет так себе.
— Жуть! — прокомментировал Архимед. — Айболит! Зашивает кошку!
— Себя я зашиваю, балбес пернатый.
— Шьёт! — радостно согласился какаду. — Сам себе! Маньяк!
Я не ответил. Стянул последний узел, обрезал нить. Семь швов, аккуратный ряд вдоль борозды. Промокнул марлей, прошёлся по швам йодом. Потом достал из аптечки стерильную салфетку, развернул, наложил поверх раны и зафиксировал широкими полосами пластыря крест-накрест.
Всё. Я откинулся на спинку и выдохнул.
И вот тут меня накрыло.
Усталость навалилась всем весом. Руки чуть подрагивали — отходняк после адреналина. Хотелось закрыть глаза прямо тут, за столом, и не открывать их до завтра.
— Ладно, — сказал я вслух, больше себе, чем зверям. — Пожрать и спать.
Зверинец я уже покормил — это была первая забота, как только мы добрались до магазина. Коша получил свою порцию сырой курицы. Маруся — банан и хлеб, размоченный в молоке. Архимед — зерновую смесь и кусочек яблока. Теперь моя очередь.
Я доковылял до подсобки и с облегчением опустился на диван. Достал из Инвентаря полпалки колбасы. Хлеб лежал на столике в пакете. Нарезал несколько кусков ножом и соорудил пару бутербродов. Включил электрочайник. Пока он шумел, разогреваясь, бросил в кружку чайный пакетик и четыре ложки сахара. Организму после холода и кровопотери нужна глюкоза и тепло.
Чайник щёлкнул. Я залил кипяток, размешал. Пар поднялся к лицу, и я с наслаждением втянул горячий сладкий запах.
Краем глаза уловил движение. Маруся.
Обезьянка бесшумно прокралась к столику и, пока я держал кружку, молниеносным движением цапнула верхний бутерброд. Я даже не успел среагировать — только моргнул. Макака метнулась за диван и затаилась там, шурша.
Я усмехнулся. Сил возмущаться не было, да и не хотелось. Пускай ест. Воровская выучка у неё в крови. Штопор натаскал тащить всё, что плохо лежит. Отучать будем постепенно.
— Вор! — наябедничал Архимед, перелетев на спинку дивана. — Упёрла! Среди бела дня!
— Не ори ты, башка болит.
Из-за дивана донеслось довольное чавканье.
Коша тем временем понял, что хозяин занят чем-то вкусным, и решил тоже поучаствовать. Поставил передние лапы на край столика, вытянул шею и сосредоточенно обнюхал второй бутерброд. Розовый нос работал часто-часто.
Котёнку, конечно, такое есть рано и вредно — соль, специи, всё это для растущего организма ни к чему. Но я отщипнул крохотный кусочек колбасы и протянул на ладони:
— На, попробуй. Чисто символически.
Коша подцепил угощение когтем, уронил на пол, обнюхал с серьёзным видом дегустатора. И вдруг отдёрнулся, брезгливо встряхнулся, отступил на шаг и принялся загребать колбасу лапой. «Закопать и забыть».
Я фыркнул.
— Понятно. Спасибо за экспертную оценку.
Откусил от своего бутерброда. Нормально. Жить можно.
Передо мной, как по заказу, развернулось окно Системы.
Динь-динь! Важное напоминание!
У вас не распределено 5 очков характеристик.
Вы не приняли Подарок.
— Помню, помню, — пробормотал я, дожёвывая.
Очки распределить было несложно. После сегодняшнего я отчётливо понял главное: в этом мире выживает тот, кто способен держать удар. Не уворачиваться, а именно держать. Вон, как я хорошо Кирюшу по башке отоварил, а он даже не с первого удара вырубился. А что у меня? Бедро порезано, рука отморожена. Нужен запас прочности.
Четыре очка я вложил в Выносливость. Этот параметр напрямую качает здоровье и реген, а значит банально продлевает мне жизнь. Одно очко закинул в Силу, чтобы удары кастетом стали повесомее.
Выносливость: 11. Сила: 7
По телу прокатилась короткая тёплая волна. Ныть стало чуть меньше, будто организму выдали небольшой аванс прочности.
Теперь подарок.
«Принять», — мысленно скомандовал я.
Над столиком вспыхнул белый свет — короткая, беззвучная вспышка материализации. Коша шарахнулся в сторону, Архимед заполошно хлопнул крыльями. А на столешницу, рядом с моей кружкой, мягко шлёпнулся толстый узловатый корень.
Оранжевый. Размером с половину моего предплечья, отдалённо похожий на гипертрофированный имбирь — те же бугры и отростки, только цвет насыщенный, как у морковки. От него ощутимо тянуло теплом.
Подарок получен: «Огненный корень».
Качество: Отличное.
Описание: Произрастает у лавовых потоков на Камчатке. Аккумулирует тепло, склонен к самовоспламенению. Основной ингредиент зелья «Огненное Дыхание» (высоко ценится факирами и боевыми магами). Применяется в зажигательных смесях.
Свойства при употреблении: Сырой — наносит небольшой урон огнём, но даёт устойчивость к холоду на 1 час. В измельчённом виде, добавленный в тёплый напиток, ускоряет восстановление тканей после обморожения и переохлаждения.
Рекомендация: Добавьте мёд для нейтрализации огненного урона. И не суйте его в карман к спичкам.
Я невольно улыбнулся. Вот за это я Систему и… ну, скажем так, терплю. Когда тебе с обмороженной рукой прилетает корень, который лечит обморожение, начинаешь верить в высшую справедливость. Или хотя бы в высший расчёт.
Мёд у меня был — стоял на полке, остался от прежнего хозяина тела, засахаренный, но годный. Я достал баночку, ложку и небольшую тёрку, предназначенную для измельчения витаминных добавок зверям.
Начал тереть. Внутри корень оказался ещё оранжевее. Сухой, с прожилками. Заодно стало понятно, почему Система предупреждала об опасности. Под тёркой корень не только крошился… он искрил. Мелкие золотые искорки сыпались с тёрки, как от точильного круга, и гасли на дне миски. Воздух наполнился пряным, жгучим ароматом — смесь имбиря, перца и костра на привале.
— Огонь! — заорал Архимед, отлетая подальше. — Пожар! Звони ноль один!
— Не пожар, — успокоил я. — Лекарство.
Коша, наоборот, приблизился и заинтересованно понюхал летящие искры. Тут же получил одну прямо в нос, взвизгнул и убежал. Зато потом сидел возле стеллажей и смотрел на корень с явным уважением.
Я бросил чайную ложку оранжевой стружки в кружку с новым чаем. Добавил полную ложку мёда — щедро, чтоб наверняка. Дураков нет получать урон огнём от собственного напитка. Размешал. Стружка зашипела, чай на секунду полыхнул изнутри тусклым оранжевым свечением и успокоился. По подсобке поплыл густой, согревающий аромат.
Я сделал осторожный глоток.
Тепло прокатилось по горлу, по пищеводу, разлилось в груди и пошло дальше, расходясь по телу горячими ручейками. Не обжигающе, а ровно, глубоко, до самых костей. Я выпил половину кружки, не отрываясь.
И заметил.
Под кожей левой руки побежали тонкие всполохи. Искорки, как угольки под пеплом. Они стекались от плеча к кисти, к красной шелушащейся коже. Было больно, будто в онемевшую конечность возвращалась кровь. Но это была хорошая боль. Боль возрождения.
Я стиснул зубы, переждал волну. А когда отпустило, пошевелил
