когда она повернулась к невесте.
— Сариса, ты стоишь перед нами, готовая взять этого мужчину в мужья. Скажи то, что у тебя на сердце.
Сариса прикусила нижнюю губу, глядя на меня снизу вверх.
— Артём, — произнесла она ровным, чуть хрипловатым от волнения голосом. — Я твоя. Вся. Моя жизнь, моё сердце, моё тело — твои до конца моих дней. Я рожу тебе крепких детей и сделаю всё, чтобы твоя жизнь стала такой же светлой, какой ты сделал мою.
Она сделала короткую паузу. В глазах вдруг полыхнул тот самый упрямый огонёк, за который я её и полюбил. Сариса понизила голос так, чтобы слышал только я:
— Больше никаких секретов. И я… я никогда тебя не предам. Ни за что.
Ирен крепко сжала наши переплетённые руки.
— Артём, Сариса, вы станете мужем и женой?
— Да! — рявкнули мы оба в один голос, так громко, что эхо отскочило от ближайших стен.
Жрица засветилась от счастья и подняла наши сомкнутые руки высоко над головами.
— Валинор, признай этого мужчину и эту женщину мужем и женой!
Толпа взорвалась оглушительным рёвом. Звук ударил по ушам с почти физической мощью, раскатился по всему Вольному. Я подхватил хрупкое, желанное тело моей новоиспечённой жены на руки и впился в её губы. Сариса обхватила меня за шею, отвечая с такой страстью, что перехватило дыхание. И на один короткий, бесценный миг я забыл о двух тысячах глаз, о войне, о Консорциуме — обо всём. Осталась только она.
* * *
Следующие часы слились в один сплошной яркий туман счастья. Весь лагерь и гости из Вольных Земель гуляли на нашем пиру. Столы ломились от жареного мяса, воздух густо пах специями, дымом и терпким элем. Бойцы горланили песни, поднимали кружки, каждый считал долгом подойти и пожелать нам счастья. Честно говоря, я почти не замечал происходящего вокруг — весь мой мир сузился до одной женщины. Большую часть времени Сариса сидела прямо у меня на коленях, её горячее бедро прижималось к моему, а тонкие пальчики то и дело поглаживали мою шею.
Неподалёку Лиан хохотал над какой-то шуткой Юлиана, а Фелиция, судя по жестам, расписывала какую-то тактическую схему, а Лиан с улыбкой качал головой. Дружище поймал мой взгляд и вскинул кружку в шутливом салюте. В груди кольнуло непонятной тоской: я знал, что рано или поздно отпущу их на все четыре стороны, и знал, что буду по ним скучать. Но это потом. Сначала — дожить до победы.
Нас завалили подарками. Ничего вычурного — в суровые времена похода роскошь была относительной. Броня, амулеты, зелья. Именно эта простота делала подношения искренними.
А потом я снова зацепился взглядом за ту резную шкатулку.
И на этот раз «Глаз истины» четко засек магию. Тонкое, чужеродное плетение, спрятанное под слоем обычного дерева и лака. Реальная угроза лежала на столе с подарками, в трёх шагах от моих детей.
Холодная пружина под рёбрами сжалась до отказа.
Я не подал виду. Наклонился к Сарисе, шепнул на ухо пару слов и кивнул на шкатулку. Она проследила за моим взглядом — и я почувствовал, как она вся напряглась, будто натянутая тетива. Улыбка не сползла с её лица, но в глазах вспыхнуло что-то холодное и цепкое. Бывший Диверсант проснулся мгновенно.
Она поднялась, будто просто разглядеть подарок поближе, взяла шкатулку в руки, повертела, провела пальцем по резьбе. И побледнела так, что персиковая кожа стала почти белой.
— Это его почерк, — выдохнула она едва слышно, чтобы не долетело до соседних столов. — Отца. Так плетут только в его диверсионной школе, я эту вязь ни с чем не спутаю. — Она осторожно приоткрыла крышку, и я увидел внутри тусклый, спящий кристалл в паутине рун. — Это не оружие, Артём. Это маяк. Якорь для портала. Он не должен сработать сейчас — его посеяли, чтобы позже открыть проход прямо сюда. В обход Кору, мимо всей нашей обороны. Прямо в детскую.
Меня будто окатило ледяной водой, а следом накрыло такой яростью, что перед глазами потемнело. Но я задавил её. Две тысячи человек вокруг веселились, и любой мой резкий жест мог обернуться паникой и давкой.
Я нашёл взглядом того самого поставщика. Новое лицо у дальнего края площадки уже неспешно, бочком, продвигалось к выходу — почуял, гад, что запахло жареным.
Далеко бежать я ему не дал.
Мир смазался. Я сорвался с места так, что воздух свистнул в ушах, и оказался у него за спиной раньше, чем он успел сделать второй шаг. Тяжёлая ладонь легла ему на плечо, пальцы сомкнулись на предплечье, выкручивая руку прежде, чем он потянулся к чему бы то ни было под плащом. Ни крика, ни возни. Просто крепкий мужик у выхода вдруг оказался в железном захвате улыбающегося жениха.
— Тихо, — выдохнул я ему в ухо. — Дёрнешься — сломаю. Пойдёшь спокойно — доживёшь до утра.
Аркон возник рядом бесшумно, как умеют только куниды, и одним коротким жестом погасил спящее плетение в шкатулке — кристалл мигнул и потух окончательно. Мароне я кивнул отдельно: пленника — на допрос, тихо, через задний двор, без шума. Никто из гостей так ничего и не заметил. Пир катился своим чередом, бойцы всё так же горланили песни.
Сариса стояла рядом с погасшей шкатулкой в руках, и вся её недавняя лучезарность осыпалась, как штукатурка.
— Это из-за меня, — глухо сказала она. — Моя свадьба. Публичное событие, толпа чужих людей, поставщики, подарки — идеальное окно. Я сама привела его к нашим детям, Артём. Он использовал наш праздник как отмычку.
Я взял её за подбородок, заставил поднять взгляд.
— Послушай меня внимательно, — сказал я тихо и жёстко. — Он пришёл бы всё равно. Свадьба или нет — Малин искал щель в нашей обороне и рано или поздно нашёл бы. Разница в одном: сейчас мы знаем об этом до удара, а не после. Мы знаем, куда он целится, и знаем это благодаря тебе. — Я кивнул на потухший кристалл. — Никто в этом лагере не распознал бы его почерк. Ни я, ни Марона, ни Аркон. Только ты. Ты не привела врага, Сариса. Ты только что закрыла ему дверь, о которой мы даже не подозревали.
Она смотрела на меня долгую секунду, и я видел, как вина в её глазах медленно уступает чему-то другому — твёрдости.
— Больше никаких секретов, — повторила она свою клятву, уже иначе. — И никаких его лазеек. Я найду каждую.
— Вот теперь я слышу свою жену, — усмехнулся я и притянул её к себе.
Холодная пружина внутри так и не
