её тело заново училось этому языку. Я упивался контрастом — моей загрубевшец ладони и её шелковистой плоти, но больше всего меня крыло от мысли, что она наконец ощущает меня целиком.
Долгие месяцы между нами стояла невидимая стена лжи и магии. Теперь каждое прикосновение будто отвоёвывало у неё потерянное — сантиметр за сантиметром, родинку за родинкой. И в этом было куда больше, чем страсть. Это было доверие, оплаченное сполна.
— Артём, — простонала она, вцепившись в одеяло до побелевших костяшек. — Я… я не преувеличивала. Клянусь, ты можешь довести меня до края, просто целуя мои пальцы.
Я не стал спорить — накрыл её губами, руками, языком. Её маленькое тело выгибалось дугой, лазурные пряди метались по подушке. Первую вершину она взяла почти сразу, вскрикнув моё имя, и я поймал каждую волну её дрожи ладонями, не давая опомниться.
Когда она раскалилась добела, дрожа от нетерпения, я избавился от остатков одежды и навис над ней. Провёл собой по влажным шелковистым складкам, и она подалась бёдрами вверх, отчаянно ища большего.
— Пожалуйста, — выдохнула она. — Я так долго ждала. Наполни меня. Подари мне ребёнка.
Я вошёл в неё одним долгим, плавным движением.
Мой стон утонул в её вскрике — пронзительном, полном чистого восторга. Она обхватывала меня немыслимо тесно, будто пульсирующая бархатная перчатка. Система Валинора была странной штукой, но порой удивительно милосердной: её законы позволяли мне брать миниатюрную гномиху так же естественно, как женщину моего роста, не боясь причинить вред. Только удовольствие. Только это сводящее с ума давление её тесноты.
Я приподнялся на локтях, посмотрел на неё сверху — и что-то щёлкнуло внутри. Тёмно-синие волосы на смятых простынях, тонкие аристократичные черты, сияющее неподдельным счастьем лицо. Нет. Это была не Мэриголд, разбитная розововолосая горничная, которую я знал под иллюзией. Это была Сариса. Моя жена. Настоящая. И обладать ею такой оказалось совсем иначе — глубже, острее, до дрожи в груди.
Я двигался — сперва размеренно, потом всё жаднее, и каждый её ответный толчок, каждый стон подстёгивали меня. После получаса прелюдии и долгого ожидания женщины, которую я наконец держал без единой преграды между нами, меня хватило ненадолго.
— Кончаю, — выдохнул я, и в этом слове не было расчёта — только правда.
Блок «Сдерживать себя» я снял ещё у порога. Никаких преград. Никакой осторожности. Впервые за всё время я отдавал ей себя целиком, зная, чем это обернётся, — и именно это делало миг оглушительным.
— Да! — вскрикнула Сариса, обвивая меня руками и ногами, прижимаясь так, будто хотела слиться воедино. — Наполни меня, муж! Подари нам ребёнка!
Я вжался до упора и излился в неё, и мир на несколько бесконечных ударов сердца сузился до одной точки — до неё, до жара её тела, до её судорожно сжимающихся стенок, выжимающих меня досуха. Перед глазами искрило. Все мысли о войне, складах, о маяке с погасшим кристаллом, о Малине с его отмычками — всё сгорело дотла.
Когда последняя волна отпустила, я рухнул рядом, сгрёб её в объятия. Сариса всё ещё дрожала, прижимаясь пылающим лицом к моей груди и оставляя лёгкие влажные поцелуи на плече.
— Это было… восхитительно, — прошептала она, выравнивая дыхание. Её пальцы нежно гладили мою кожу. — Мне так нравилось заново в тебя влюбляться. Вся эта робкая романтика. Но знаешь… — она приподняла голову, и в тёмно-синих глазах блеснул знакомый дерзкий огонёк, — иногда женщине просто нужно, чтобы муж любил её до тех пор, пока она не забудет собственное имя.
Я усмехнулся, скользнув ладонью по изгибу её спины, и почувствовал, как кровь снова приливает к паху.
— Раз такие ожидания, — хмыкнул я, притягивая её ближе, — значит, мы ещё даже не начали.
Ту ночь мы почти не спали. Наверстывали всё время, пока между нами стояли броня, ложь и магические барьеры. И когда под утро мы наконец обессиленно провалились в сон, я, вдыхая сладковатый запах её волос, поймал ясную, спокойную мысль: этот мир никогда не даст мне передышки, но теперь у меня есть ещё один якорь, который не позволит сгинуть в его хаосе.
* * *
Утро наступило слишком быстро.
Сегодня я разорю Консорциум «Шалин Гранд». Выпотрошу финансово, оставлю с голым задом. Почти год прошёл с тех пор, как мы вытащили Сарису и Марка из того кошмара. Почти год подготовки, крови и тайных операций. А ещё сегодня была пятая годовщина моей реинкарнации в этом жестоком мире, где смерть всегда дышит в затылок. Мой день рождения.
Особой тактической причины бить именно в эту дату у нас не было — просто мы были готовы. Но для семьи и для бойцов Теневого крестового похода этот символизм добавлял всему правильного веса.
Я проверил снаряжение. Где-то на задворках сознания всё ещё ворочалась та холодная пружина со свадьбы — погасший кристалл-маяк, доказательство, что Малин упорно ищет щель в нашей обороне. Но сегодня первый ход оставался за мной, и я намеревался им воспользоваться сполна. Пропустив через пальцы несколько сотен стрел, я напитал их маной — древки потеплели, оперение стало жёстче.
Только сейчас понял, что все жёны куда-то исчезли, пока я возился с колчаном. Обычно по утрам в наших покоях царил тёплый домашний гомон, а сейчас — звенящая, неестественная тишина. В воздухе отчётливо пахло озоном, будто перед грозой. Я нахмурился, машинально проверил крепление колчана на бедре и толкнул дверь в общую гостиную.
Пружина внутри разом ослабла.
— Сюрприз!
Зал утопал в гирляндах и пёстрых лентах, а внутри собралась, кажется, вся моя огромная семья и ближайшие друзья. Белла с Лейланной, сияя как начищенные монеты, затянули знакомый до боли земной мотив «С днём рождения», и остальные нестройно подхватили. То, что настоящий мой день рождения наступал только завтра, здесь не волновало никого.
Зара протиснулась сквозь толпу, обвила руками мою шею, поцеловала.
— Сегодня тебе двадцать три, — шепнула она, отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — А выглядишь на двадцать.
Я рассмеялся. Она была права — Система когда-то заморозила моё тело в оптимальном возрасте, и стареть мне предстояло еще нескоро. На Валиноре дни рождения исторически не праздновали — выжил ещё год, не сдох в пасти очередного монстра, и на том спасибо, но я в своё время упёрся, и постепенно семья втянулась, превратив это в нашу собственную традицию. Меня усадили во главе стола, заваленного едой, и следующий час утонул в смехе, тостах и воспоминаниях о минувшем годе — кровавом, но нашем. Самира с Клавдией под конец втащили торт размером с осадную башню, и дети завизжали от восторга при
