разжалась до конца — я слишком хорошо знал, что этот маяк был только первым ходом. Но сегодня первый ход остался за нами. Враг показал, куда метит, и промахнулся.
Поймав за локоть пробегавшую мимо Беллу, велел оповестить Кайю о ситуации с порталом и попросить усилить бдительность, а потом оповестить всю нашу охрану об усилении режима безопасности. Лишним не будет.
Ближе к ночи мои жёны, будто сговорившись, взяли дело в свои руки. Со смехом, подмигиваниями и совершенно неприличными напутствиями они буквально выпроводили нас с Сарисой из-за стола и погнали в сторону спальни, а гуляющая толпа проводила молодожёнов одобрительным рёвом.
Я обнял свою новоиспечённую жену за талию, чувствуя, как она наконец расслабляется под моей рукой. Война никуда не денется. Схроны Консорциума, десять складов, маяк, Малин с его отмычками — всё это подождёт до утра.
А вот жена ждать не собиралась.
Глава 21
Тяжёлая дубовая дверь закрылась за нами с глухим стуком, отсекая шум пира, скабрёзные напутствия подвыпивших бойцов и весь остальной мир. Остались только мы вдвоём — и спальня, которую жёны превратили в что-то из полузабытого сна.
Пол был сплошь усыпан лепестками голубых роз. Я мельком подумал, где они умудрились раздобыть столько редкого цвета за такой срок — не иначе выгребли всю местную оранжерею до последнего бутона. Дюжина свечей заливала комнату мягким дрожащим светом, а в воздухе висел густой тёплый аромат корицы, мешаясь с цветочной сладостью.
Не сразу до меня дошло, что пахнут вовсе не свечи.
Так пахла она. Её возбуждение. Остальные девочки, готовившие покои, прекрасно об этом знали и подобрали благовония так, чтобы те не перебивали её природный запах, а подчёркивали. И стоило этому сладкому мускусу ударить в ноздри, как что-то древнее и голодное во мне подобралось, будто перед прыжком. Кровь тяжело качнулась вниз.
Сариса тихо щёлкнула задвижкой и повернулась ко мне. В простом белом платье, с румянцем на щеках, она нервно прикусила нижнюю губу, глядя снизу вверх.
— Вот и всё, любовь моя, — выдохнула она, скрестив руки на животе почти застенчиво. — Теперь мы муж и жена. По-настоящему.
Обнял за тонкую талию, поцеловал в приоткрытые губы — медленно, без спешки.
— И на этот раз без масок, — сказал я тихо. — Без иллюзий и тайных условий.
Она отстранилась, набрала воздуха, и её персиковая кожа вспыхнула румянцем до самых ключиц.
— У меня больше нет обязанностей на сегодня, — произнесла она с той девичьей робостью, которую я так любил ловить в ней между вспышками дерзости. — Может… отключим «Сдерживать себя»? Давай заведём ребёнка.
От одной этой мысли кровь ударила в виски. Я привык всё считать — риски, ресурсы, последствия. Но здесь считать было нечего. Продолжение рода для лорда Вольных Земель — не расчёт, а нечто большее.
— Не могу представить ничего правильнее, — хрипло ответил я. — Подарим Марку братишку или сестрёнку.
Она просияла — и вдруг, с неожиданной для её размеров силой, толкнула меня в грудь. Я усмехнулся: вот она, та смелая, жадная до ласк девчонка, что когда-то сводила меня с ума в подсобках поместья.
Сариса распустила заколки, встряхнула головой — и тяжёлые тёмно-синие пряди рассыпались по плечам сапфировым водопадом. Она отращивала их с того самого дня, как мы вытащили её из лап смерти. Освободив волосы, она повела бёдрами в такт неслышной музыке, и я готов был поспорить, что этим лукавым дразнящим движениям её обучила Мизини.
— Не стесняйся, муж, — прошептала она, стягивая с плеч бретельки. Я стянул рубашку через голову, и она замерла, пожирая взглядом каждый шрам на моей груди. А потом платье соскользнуло к её ногам, и я впервые увидел её настоящую, без единого магического фильтра, — плоский тренированный живот, узкую талию, небольшую высокую грудь. Я потянулся, обвёл подушечкой большого пальца затвердевший сосок, и она вздрогнула всем телом, выгибаясь навстречу.
— Ох, — выдохнула она, зажмурившись. — Это… так странно. Так остро.
Я приподнял бровь.
— Девочка моя, будто я не проводил часы, играя с твоими прелестями, — хмыкнул я. — Хотя, признаю, калибр тогда был другой.
Она вспыхнула ещё гуще и вдруг тихо, немного грустно улыбнулась.
— В том-то и дело, что… не проводил, — прошептала она. — Иллюзия Диверсанта, которую ты знал и трогал, была больше моей настоящей. Для тебя она казалась плотной, живой, с полным набором ощущений. Но твои ладони гладили магический конструкт, Артём. Там, где мои реальные формы не совпадали с личиной, ты никогда не касался моей кожи. И я… я не чувствовала твоих пальцев.
Меня будто снёс на полном ходу КАМАЗ. Вся моя уверенность человека, привыкшего считать, что он знает каждую грань этой реальности, разом осыпалась.
— Я даже не догадывался, — глухо произнёс я, проводя тыльной стороной ладони по её пылающей щеке.
— Только когда ты входил в меня, — она смущённо хихикнула, — вот это я чувствовала в полной мере. И твои губы. И язык. Но все те разы, когда ты обнимал меня, гладил спину… для меня между нами стоял слой брони. — Её глаза заблестели. — Я так мучительно мечтала о дне, когда ты коснёшься меня настоящей. Без масок, без секретов. Увидишь всю правду — и всё равно будешь любить.
Я не стал больше ничего говорить. Просто шагнул вперёд, подхватил её на руки и прижал к себе так, что почувствовал каждый удар её сердца. Её мягкая горячая кожа льнула к моей груди — настоящая, вся, без остатка.
— Люблю, — сказал я в её волосы. — Всем, что во мне есть.
Она прерывисто выдохнула, потёрлась щекой о мою грудь. А потом отстранилась, и в потемневших глазах вспыхнул голод.
— Тогда коснись меня, — прошептала она. — Везде, где я так долго не могла тебя почувствовать.
Кто я такой, чтобы отказать?
Я подхватил её — почти невесомую, горячую — и в три шага пересёк спальню, бережно опустив на прохладный шёлк. Она инстинктивно скрестила ножки, на миг смутившись собственной наготы, но тут же отпустила эту робость: раздвинула бёдра, протянула ко мне руки в немом приглашении.
Опустившись на колени у края кровати, я начал не с очевидного. Мои ладони — грубые, в мозолях от тетивы — обхватили её крохотную ступню, и Сариса дёрнулась, будто через неё пропустили ток. Я вёл пальцами вверх: по своду стопы, по стройной икре, по упругим мышцам бедра, по крутому изгибу талии. Медленно. Внимательно. Не пропуская ни сантиметра.
И следил за её лицом.
Потому что дело было не в технике. Каждое моё прикосновение — она чувствовала всё. Впервые. Вздрагивала, ахала, ловила ртом воздух, будто
