из университета, затем исключают сестру из школы.
Не нравится мне это совпадение. За ним явно прослеживается единая идеология и координация действий. Похоже на планомерное сведение счётов именно со мной. Бьют по самым болевым точкам — по семье, по будущему.
Свою проблему я легко улажу, нужно думать о сестре. Подготовить Ихан к экзамену смогут и онлайн-репетиторы, это не проблема. Но её банально не допустят к сдаче из-за отсутствия школьного аттестата. И всё, дорога в университет закрыта.
— Мама, успокойся. Тебе сейчас нельзя волноваться, вредно для сердца. Я обещаю — найду выход и всё решу.
— Как же тут не волноваться, сынок. Будто чёрная полоса началась, проклятие какое-то! Сначала моё здоровье, потом проблемы с участком. Теперь Ихан. Что дальше⁈
— Стоп, подожди. А что с участком? Оформление документов на тебя почти закончено, оставались формальности.
— Вчера поздно вечером приехал владелец участка. Он привёз назад все деньги, до последнего юаня. Договор купли-продажи аннулирован. Он передумал продавать и отказался от сделки.
— С чего вдруг⁈ — не скрываю возмущения. — Да он же этот участок продать несколько лет не мог, никто не покупал. Он танцевал от счастья, когда я ему наличные привёз. Или это с прямой подачи председателя? Он на него надавил?
— Не знаю, сынок, — вздыхает мать. — Я в тот момент чувствовала себя неважно, не было ни сил, ни желания спорить. Деньги он привёз все, так что разошлись мирно. Благо твоего отца дома не было. Ихан успела положить все наличные обратно на банковский счёт, чтобы не лежали дома. — Пытается говорить бодрее: — Ничего, я уже понемногу могу сама ходить. Подыщу другой участок. Ты же говорил, что их там много.
— Да, но если председатель всерьёз за нас взялся и решил выжить — он обязательно найдёт способ сорвать и следующую сделку. И третью. И десятую. Мы просто потратим время впустую.
— Тогда можно прямо здесь, на отцовском участке, построить второй небольшой дом, — предлагает мать после паузы. — Я с ним договорюсь. Места хватит.
Это предложение заставляет меня невольно поморщиться. От отца надо бежать — это факт.
— Давай оставим это как самый крайний вариант. Сначала разберёмся, что делать с сестрой. Потом уже будем думать насчёт участка.
— Да, ты прав. Просто столько проблем, не знаю за что взяться.
Я поднимаю взгляд и нахожу глазами здание банка.
— Я перезвоню тебе позже, нужно решить один вопрос.
Глава 20
По коридору административного корпуса снова раздаются размеренные, твёрдые шаги. Лян Вэй быстрой походкой направляется к кабинету заместителя декана. Его лицо непроницаемое — брови сдвинуты, губы плотно сжаты в тонкую линию, взгляд устремлён строго вперёд
В правой руке он сжимает чёрный пакет с логотипом одного из крупных супермаркетов. Пакет туго набит — натянутые стенки едва выдерживают вес содержимого, углы неестественно топорщатся, пластик слегка поскрипывает при каждом движении. Ощущается внушительный вес ноши.
Студент доходит до знакомой двери и резко, без стука, нажимает на металлическую ручку, одним движением распахивая дверь настежь.
Заместитель декана вздрагивает от неожиданности. Никто так нагло не врывается в его кабинет без элементарной веживости.
Лян Вэй молча подходит к письменному столу и демонстративно опускает завязанный пакет прямо в центр столешницы.
Заместитель декана инстинктивно отшатывается назад в кресле от подозрительного предмета. Его глаза за стёклами очков в тонкой оправе расширяются до предела, брови взлетают к седеющим вискам.
— Что это⁈ — взгляд на пакет, как на бомбу замедленного действия. — Что вы себе вообще позволяете? Как смеете нагло врываться без стука⁈
— Деньги, — коротко бросает Лян Вэй. — Полная оплата за год обучения, как вы и просили.
Несколько долгих секунд он смотрит то на самоуверенного студента, то на подозрительный пакет перед собой. Его бледное лицо проходит целую гамму противоречивых эмоций — от шока к глубокому недоверию, от недоверия к полной растерянности и замешательству.
— Почему наличные? — наконец выдавливает он с плохо скрываемым подозрением. — Можно было просто перевести на счёт университета. Зачем такие сложности?
— Я же деревенский. Мне так удобнее, — равнодушно пожимает плечами студент. — Деньги есть деньги, какая разница в каком виде. От этого их ценность абсолютно не меняется, не так ли?
Возразить что-то на эти слова заместителю декана оказалось нечего.
Под натиском ожидающего, почти насмешливого взгляда студента, желание вскрывать подозрительный пакет становилось всё меньше и меньше. Кто знает, что там внутри на самом деле? От человека, который начал сеять хаос в умах простого народа и будоражить деревню — всякого можно ожидать. Вдруг там не деньги вовсе, а что-то компрометирующее? Чего он добивается? Провокации?
Но если прямо попросить его открыть пакет и лично продемонстрировать содержимое — это значит открыто показать страх и слабость. Чего заместитель декана, занимающий высокую должность в престижном университете, позволить себе не мог. Не хватало ещё выглядеть слабаком перед студентом!
Насильно натягивая на лицо маску показного беспристрастия и холодного спокойствия, заместитель тянется к пакету. Медленно, словно боясь обжечься, развязывает ручки, приоткрывает край и застывает, вытаращив глаза.
Внутри, плотно утрамбованные до самого верха — пачки денег, перевязанные разноцветными банковскими лентами с печатями.
Он машинально вытаскивает одну из них и быстро пролистывает веером — хрустящие стоюаневые купюры с портретом Мао Цзэдуна мелькают перед глазами. Банковская контрольная печать не нарушена. Деньги настоящие.
Он торопливо извлекает пачки одну за другой, выкладывая на свободную поверхность стола — две, пять, десять, двадцать, тридцать… Они громоздятся, образуя всё более внушительную гору.
Как тяжёлый молот, неотвратимо доходит полное осознание масштаба внезапно свалившейся на голову проблемы. Ему теперь придётся потратить кучу времени, чтобы пересчитать все эти проклятые деньги вручную!
В банковском отделении просто не могли выдать такую сумму мелкими купюрами — только по специальному запросу. А это значит, Лян Вэй целенаправленно заказывал именно такой формат выдачи. Намеренно создавал максимум неудобств. Вот и провокация с его стороны. Нет, отказывать нельзя, придётся пересчитывать и принять деньги.
Лицо заместителя декана становится напряжённым.
Придётся вызвать как минимум двух свидетелей из бухгалтерии для официального составления акта приёма крупных наличных средств. Заполнять бесконечные горы бюрократических документов, организовывать инкассацию в головной банк и нести прямую материальную ответственность за эту сумму до самого понедельника.
Настоящий бюрократический кошмар.
Мозг сверлит тревожный вопрос — откуда у восемнадцатилетнего деревенского мальчишки из захолустной нищей провинции вдруг взялись такие деньги⁈ Он буквально
