вотчина. Целиком и полностью. С правом принятия окончательного решения. Я в это не лезу. — Я усмехнулся. — У меня нет времени и её терпения, чтобы так досконально погружаться в цифры и законы.
Он смотрел на меня несколько секунд. Переваривал.
— То есть если мы сейчас с ней договоримся…
— Договор будет считаться подписанным со всеми прописанными в нем обязательствами. — Я пожал плечами. — Я не оспариваю решения жён в их сферах. Иначе, зачем они мне? Держать красивых кукол я мог бы и без всех этих сложностей с браком.
Вот тут до него, кажется, начало доходить. По-настоящему. Я видел, как меняется его лицо. Он отдал дочь в гарем варвара. Игрушкой. Заложницей. Потом и вовсе, списал ее со счетов. А получил в результате соправительницу, министра, партнёра с правом голоса и деньгами за спиной. Если бы Настя затаила серьезную обиду, Пограничье навсегда бы было потеряно для Евпаторов. Но дочь предпочла договориться. Пока. А он с женами своим пренебрежением едва не сделал из нее врага.
И появление в моей свите Гелии, заиграло в мыслях Ираклия новыми тонами. У Евпаторов — море и порты, а у Анемасов воздушный флот. Да это дороже. И объемы несравнимо меньше. Так ему только что объяснили, что объемы для Пограничья сейчас не так важны, как сама возможность выйти напрямую на рынки Империи и стран Союза.
— И… у тебя так со всеми? — тихо спросил он.
— Наталья занимается безопасностью и внутренней экономикой, — сказал я спокойно. Скрывать тут нечего, всё равно узнает. — Рогнеда — армия и охрана границ, на ней же таможня. Настя — разведка и внешние связи. Я занимаюсь общим направлением. Куда идём, зачем и с кем воюем, если придётся. В детали не вмешиваюсь, пока не увижу вопиющих ошибок. Но таковых пока не было. И, надеюсь, не будет.
— Твоим родом, твоими землями управляют женщины? — недоверчиво спросил Ираклий.
— Управляю я. Они тянут каждая свое направление. Все лучше, чем этим занимался бы я один, — я снова взялся за чашку. — Самая большая проблема Пограничья — люди. У нас много сильных, смелых, даже умелых. Но у нас ничтожно мало умных и образованных. И не использовать такой мощный ресурс, как мои девочки — просто бесхозяйственно.
Ираклий задумчиво покачал головой. Он посмотрел на Настю без былого пренебрежения, а с плохо скрываемым сожалением, как на ценный ресурс, который сдуру отдал даром в чужие руки. Настя видела эти взгляды и наслаждалась. Это был еще не триумф, но уже маленькая победа. Её победа. Вид у нее был такой, что вот сейчас она счастливо улыбнется во весь рот и покажет отцу язык. Нет — удержалась, сохранив нейтрально-деловое выражение лица.
— Хорошо, — наконец, отмер Ираклий, с уважением и гордостью посмотрев на дочь. — Я принимаю твои условия. Но это же не всё? — он перевел взгляд на меня. Я лишь пожал плечами, кивнув головой на Анастасию.
— Не всё, — нахмурила брови супруга, открыв лежащую на коленях папку, — теперь самое главное — ради чего мы собственно и прилетели — СЭЗ.
— Что за «сэз»? — не понял Ираклий.
— Свободная экономическая зона, — она подняла глаза. — Территория с особым режимом. Пониженные пошлины, свои правила торговли, свой арбитраж, льготы для тех, кто вкладывается. Мы разворачиваем её в Пограничье, на базе аномалии и того, что она даёт.
— И кто в этом участвует? — Ираклий насторожился, как всякий делец при слове «льготы».
Настя выложила расклад так, что я сам заслушался. Она это умеет. Надо бы поговорить с ее учителем риторики — глядишь, получится, со временем, перетянуть его к себе в Пограничье. Когда соберусь открывать у себя высшее учебное заведение.
— Лодброки, через храм, Лобановы, Бежецкие, Белозеровы, еще несколько родов помельче…
— Малый Совет, — хмыкнул патрикий, задумчиво потирая выбритый до синевы волевой подбородок, и уставился на дочь. — Почему ты решила начать с пошлин, а не с главного вопроса?
— Ты сам завел разговор о компенсациях, — улыбнулась она, — глупо было упускать такой шанс выторговать для себя преференции. С другой стороны, какой смысл приглашать Евпаторов в такой масштабный проект, если бы мы не смогли договориться в мелочах.
— Евпаторов? — дернул щекой Ираклий. — Ты тоже Евпатор. Не забыла?
— Евпаторов, папа, — изумрудная зелень в единственном глазе Анастасии потускнела до болотного оттенка. — Я — Раевская. Евпатор я перестала быть с того самого момента, как ступила на борт «Эоса». У меня не было выбора. За меня его сделал ты. И знаешь что? — она улыбнулась. — Я благодарна тебе за это, — Настя с теплом посмотрела на меня, нежно коснувшись ладонью моей руки.
Атмосфера в кабинете сгустилась. Ираклий сверлил дочь злым взглядом, пытаясь подавить своей властной аурой. Может быть, полгода назад это работало. Сейчас — нет. Жена лишь пожала плечами:
— Не надо на меня так смотреть. Это не подействует. И дам тебе совет, отец, — она вернула Ираклию твердый, холодный взгляд, — как твоя дочь, еще помнящая, из какого рода она вышла. Пересмотрите свое отношение. К Пограничью. Нашему мужу. И нам. Вы уже совершили вчера одну ошибку, — Ираклий вздрогнул, — оскорбив своим пренебрежением людей, пришедших к вам с добром. Не ошибитесь еще раз, недооценив нас. Как это сделала я, в первые дни пребывания в гостях у своего будущего мужа.
— А ты изменилась… — покачал головой Евапатор. — Я все сильнее начинаю сожалеть о том, что поменял тебя на Федора.
— Ты даже не представляешь насколько, — усмехнулась Анастасия. — И не надо ни о чем жалеть. Ты сделал выбор, который и должен был сделать. Особенно накануне противостояния с Императором. Тебя бы никто не понял, если бы между красивой куклой и сильнейшим магом рода ты выбрал куклу. Так что? Мы продолжаем обсуждение или тебе нужно сделать паузу? Ты устал, а тема очень серьезная и сложная. Это не какие-то пошлины.
— Я так понимаю там, — он указал головой на папку в руках дочери, — выкладки по проекту?
— Да. Мы с сестрами подготовили. Такой же пакет документов представлен Великому князю, Великому хану и заинтересованным родам.
— Про Абылая вы не сказали, — насторожился Ираклий, при упоминании имени старого врага.
— С ним пока мы проект не
