Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66
Мариэтта поднялась, красивая и элегантная даже в полицейской одежде.
– Спасибо, вы нам очень помогли.
Он тоже встал, ответил учтиво:
– Я рад быть полезным департаменту полиции и обществу.
– Марат Хисамович, – сказал я, – простите, забыл спросить, а как вы регулируете, чтобы раз в неделю, но не больше?
Он ответил мирно:
– В аптеки этот препарат не поступает, и… не поступит. В интернет-магазинах не встретите. Купить можно только у нас. По показаниям. Мы тщательно исследуем здоровье пациента, назначаем курс…
– Всем разный?
Он покачал головой.
– Как раз всем одинаковый. Во-первых, отбираем только здоровых людей, а во-вторых… может быть, это прозвучит кощунственно, но мы продолжаем собирать статистику. Как одна и та же доза действует на людей разного возраста, пола, даже уровня образования?
– Значит, – сказал я, – проблема попадания за стены вашего центра исключена?
– Да, – подтвердил он. – У нас даже не из рук в руки, как говорится, а из наших рук прямо в рот пациента. Во избежание, как вы понимаете. Я не полицейкий, но человек не слишком доверчивый.
– …за исключением, – договорил я, – некоторой самодеятельности ваших сотрудников?
Мариэтта насторожилась, а он вздохнул.
– Человеческий фактор… Да, у нас не все автоматизировано. Науку если и удастся автоматизировать, но уже перед схлопыванием Вселенной. А наши сотрудники, увы, тоже люди. Они хотят быть моложе и активнее. Не секрет, что с самого начала цивилизации люди принимали стимуляторы. Особенно этим злоупотребляли ученые, студенты, медики… Меньше всего это требовалось, как сами понимаете, грузчикам и дворникам. Так что да, Кассеро принимала… Трудно держать за руки того, кто сам синтезирует препарат и кормит им мышей, фиксируя их реакции. Но больше никто, уверяю вас. Автоматика следит, чтобы за дверь лаборатории не выносили ни миллиграмма карельгедина!
Когда вышли на крыльцо, ее автомобиль оставался на стоянке, как дурак, что значит полицейская машина, все под стать их хозяевам, мой стронгхолд бы уже подкатил к крыльцу, не дожидаясь сердитого окрика, еще и хвостом бы повилял от счастья.
Мариэтта взмахнула рукой, ее автомобиль попятился задом, развернулся и поспешил к нам.
– Он сказал, – проговорила она с подозрительностью в голосе, – что эта Ширли была жива, когда он уходил…
– Сказал, – подтвердил я. – И что?
– Обычно говорят «жива и здорова»!
– Он ученый, – напомнил я. – Медик. Они приучены к точности. А она не была здоровой… хотя бы потому, что абсолютно здоровых людей на свете нет вообще. Давай навестим всех, кто заходил к ней к тот день. Чуть позже или намного позже.
Она взглянула исподлобья, а голос прозвучал так, что вот-вот обвинит меня в воровстве посуды из церкви.
– У тебя уже есть список?
– Откуда? – изумился я. – Давай просто заедем к тем, кто ближе.
– А ты, конечно, знаешь, – сказала она с тяжелым сарказмом, – кто ближе?
– Совершенно случайно, – сказал я. – Давай укажу, если твой полицейский навигатор принимает от кого-то еще, а не только от твоего начальника.
– Он принимает только от меня, – отрезала она. – Указывай, а я должна подтвердить. Без этого он не примет изменение маршрута. У нас бывали всякие случаи.
Я потыкал в экран пальцем, как примитивно, но увеличил изображение до появления расположения зданий.
– Вот сюда. К этому подъезду.
Она недоверчиво взглянула, но буркнула:
– Подтверждено.
Автомобиль некоторое время шел по прямой, словно еще подумывал, слушаться ли, потом на первом же повороте нехотя свернул и понесся к указанной цели.
Мариэтта хмурилась, недовольно сопела, наконец пробормотала словно про себя:
– Все равно что-то не сходится…
– Ну-ну?
– Этот Кравцов, – сказала она, – Марат Хисамович… уверял, что их препарат не покидал пределы их лаборатории.
– Их клиники, – уточнил я. – Которая при лаборатории. Он так и сказал – из рук в рот. Везде, где они проводили испытания.
Она кивнула.
– Да, именно. Но… кто тогда эти люди, что посещали нашу самоотверженную сотрудницу? И почему?
Я пробормотал:
– Сама догадаешься?
– Намекаешь, – спросила она, – что эта Ширли как-то начала сама тайком синтезировать у себя дома и продавать?
– Думаю, – сказал я, – не дома. Делали в другом месте. Но под ее контролем. Возможно, какой-то важный ингредиент в самом деле держала у себя дома, там смешивала с остальными… и уже продавала. Разумеется, из чисто гуманных целей, желая продлить людям жизнь…
– …за хорошую цену, – закончила она. – Вот сучка!.. Что смотришь? Скажешь, все женщины такие, я тебя сейчас же застрелю!
– Не скажу, – пообещал я. – Лучше ты меня замучаешь в постели. А продавала, думаю, за очень хорошую цену. Жизнь… странная штука. Это не планшет, цена которого одна для всех. Жизнь кто-то готов отдать за бесценок, а кто-то готов на все, только бы прожить еще денек…
Она вздохнула.
– Что-то эти нелегальные фабрики расплодились. Я бы вообще запретила эти принтеры!.. Нельзя, чтобы в каждой квартире пистолеты печатали!
– Чего? – спросил я. – А разве принтер не отправляет тут же копию заказа куда следует?
– Я просто к слову насчет пистолета, – парировала она. – А когда печатают удобрения, кто придерется? А его в соседней комнате смешивают с другим, получается взрывчатка! Или того хуже, страшный распыляемый яд, когда флакончика хватит на приличного размера город.
– До этого еще не дошло, – успокоил я. – И не скоро дойдет. С такими черепашьими темпами прогресса это случится не раньше, чем через месяц, а то и два…
Она сказала саркастически:
– Ну спасибо! Успокоил.
– Рад, – ответил я. – Всегда счастлив тебя успокоить. Чувствую себя так, будто обнимаю родное правительство и нашу самую гуманную в мире полицию…
– Заткнись, гад. Мы почти приехали, вон его дом.
Я сказал быстро:
– Давай первым спрошу я! А ты как главная будешь следить за нами, в смысле – и за собой, и поправлять, если что пойдет не так… по твоему мнению. Ты же умная, знающая, красивая…
Она фыркнула:
– Мечтай-мечтай!.. Тебе никогда не стать детективом. Стой сзади и не раскрывай пасть, а то порву на фиг.
– Меня или пасть?
– Обоих.
Автомобиль съехал с дороги и некоторое время пробирался между домами старой постройки, рассчитанными на неторопливые кареты. Мариэтта еще не разобралась, где какой дом, деревья с пышными кронами закрыли номера, но автомобиль все зрит, не зря же полицейский, уверенно подвез нас к одному из подъездов и остановился.
– Здесь приличные люди, – напомнила Мариэтта, – так что забудь про свой футбол, понял?..
– А про хоккей, – спросил я с надеждой, – можно?
– Нельзя, – отрезала она.
Я пробормотал горестно:
– Тогда поговорим о боксе или боях без правил…
– Застрелю, – пригрозила она. – И меня оправдают.
– Тогда молчу, – сказал я испуганно. – Вот если бы не оправдали…
Ступеньки старинные, из настоящего мрамора. Мы подошли к такой же настоящей двери, словно украденной из «Ромео и Джульетты», Мариэтта сказала негромко:
– Департамент полиции. Нужно поговорить с Панасом Онищенко.
Через пару секунд из невидимого динамика донесся далекий голос:
– Минутку…
Послышались шаркающие шаги, затем в двери щелкнуло, чуть приоткрылась, но так и осталась. Мариэтта презрительно фыркнула и толкнула ее так, что та ударилась о стену.
Я вошел за Мариэттой, а она двинулась уверенным шагом даже не детектива, а элитного бойца спецназа в давно захваченной и освоенной деревне.
Правда, в холле пусто, пришлось подняться на второй этаж, там уже к лестнице вышел невысокий полный мужчина в просторном костюме, что и понятно с его избыточным весом, смотрит молча, без надменности, но в то же время осознает, на пару ступенек выше всяких, кто ездит в полицейских авто.
– Господин Онищенко? – спросила Мариэтта.
Мужчина кивнул.
– Проходите в квартиру.
Я перешагнул порог, мне показалось, что попал в музей древнего искусства. Даже не в сам зал, а взапасник, где в ожидании экспозиции хранятся в тесных помещениях сотни картин, скульптур, украшенных серебром шкатулок и всякого рода изысканных безделушек от размера с куриное яйцо до валуна в несколько тонн с рунами древнескандинавской вязи.
– Ого, – сказала Мариэтта, – у вас здесь… да, у вас здесь… не нахожу слов.
Он покосился в мою сторону, я ответил с легким поклоном:
– Здесь все подлинники… Узнаю работы Креккио, Вандатти и самого Карлизино! А это, если не ошибаюсь, картина Дюбера «Странные гости в Помпее»?
Он ответил потеплевшим голосом:
– Сядьте, пожалуйста, это великолепный диван восемнадцатого века. Приятно встретить знатока… А вот жемчужина моей коллекции. Узнаете?
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66
