более скромное, но её взгляд остался таким же колючим. Бледная, осунувшаяся, девушка явно хлебнула лиха.
— Красивое место, — сказала она, обводя зал взглядом. — У меня дома в Люмене всё гораздо скромнее. Мой отец всегда говорил, что избыток золота размягчает мозг правителя.
В её речи и поведении не было ничего подобострастного. Будто она каждый день с императорами разговаривала. Потом она посмотрела на стоящего рядом со мной орка и вздрогнула.
— Ваш отец мудрый человек, Лаура, — я жестом пригласил её подойти ближе. — Но сейчас нам не до философии. Расскажите мне о связи Феррума и Санти-Дай. Ваш спутник там у ворот упомянул какого-то Агроса. Речь случайно шла не про Никоса Агроса?
Лаура нахмурилась, встав рядом с Мархуном и с опаской поглядывая на него.
— Агрос — проконсул империи и наместник Сурана, — кивнула она. — Он недавно предлагал нашему Сенату заключить мирный договор с Санти-Дай. Вот Юлий и вспомнил про него, глядя на эту тварь у ворот.
А я вспомнил рассказ Марцеллы о её отце и удивлённо поднял брови.
— Но ведь Никоса Агроса убили год назад на перевале на границе с Дайцин.
— Он как-то выжил, — она пожала плечами.
Со слов Марцеллы, она точно видела, как её смертельно раненого отца сбросили в пропасть. Мог ли он выжить?
— А это точно был он? Его опознали?
— Конечно! — она удивлённо посмотрела на меня. — А в чём дело?
— Присядь! — я указал ей на кресло напротив. — Разговор, видимо, будет долгим.
Дождался, когда она сядет, и кивнул Мархуну. Тот почти молниеносным движением выхватил мой кинжал из звёздной стали и приложил его лезвием к руке девушки, едва не поранив ей кожу.
Та резко отшатнулась, вскрикнула, но орк уже убирал кинжал себе за пояс.
— Зачем это? — она смотрела на меня с вызовом. — Ты думал, я вампир? Зачем тогда впустил сюда?
— Я не думал, что ты одна из них, но проверить стоило. Я ведь не знаю, насколько Санти-Дай уже успели захватить вашу империю.
— Что ты имеешь в виду?
— Дело в том, что дочь Никоса Агроса, Марцелла, выжила в том бою на перевале. Она рассказала мне, что лично видела, как год назад её смертельно раненого отца сбросили в Пасть Бездны. И у меня нет причин ей не верить.
Возникла странная пауза. Лаура пыталась осмыслить мои слова, а я внимательно наблюдал за выражением её лица.
— Он не выглядел как вампир! — наконец произнесла Лаура. — Он был… обычным. Но теперь, когда я увидела Мэйлинь… я, кажется, начинаю понимать. Это могла быть маска? Личина? Агрос — вампир?
— Не обязательно, — покачал я головой. — Насколько мне известно от той же Мэйлинь, его могли обратить в низшего. Но вампиры уже давно научились подчинять себе смертных, заманивая их в свои сети обещаниями долгой жизни. Очень долгой жизни. И они действительно могут её делать такой. Их магия крови так работает. Они называют таких смертных ретейнерами.
Она удивлённо задумалась. И, похоже, её удивление было искренним. Во всяком случае, я никакой игры с её стороны не заметил.
— Так чего хотел этот Агрос от Сената? — вывел я её из раздумий.
— Отец говорил, что Агрос продвигал историю о том, что Санти-Дай нам больше не враги. Что это просто народ, который научился впитывать Эфир вместо пищи, а после гибели ядра мира и угасания ветров Эфира оказался на грани вымирания. Но теперь вроде как всё изменилось. Они научились жить без ветров Эфира и готовы теперь сотрудничать с нашей империей.
Я усмехнулся.
— Мэйлинь упоминала, что вампиры делали «Старшую кровь» из обычной крови смертных через специальный ритуал с помощью своих кровавых кристаллов. И, похоже, для возрождения своей империи им нужно очень много крови. Ведь в ней ещё содержатся частицы Эфира.
Теперь она с ужасом смотрела на меня.
— Что там ещё говорил этот Агрос? — снова спросил я её.
— Он ещё рассказывал про внешнюю угрозу от какого-то страшного Серебряного Вихря, для защиты от которого нам надо объединиться с Санти-Дай и Дайцин.
Она опустила глаза, понимая, что только что обозвала меня страшным.
— А тебя, значит, послали к Лун Вэю, чтобы заключить такой союз через брак с ним?
— Отец планировал выдать меня за императора Дайцин задолго до всего этого. Можно сказать, что я выросла для того, чтобы помочь ему через этот брак объединить наши империи, — она вздохнула.
— Боюсь, что тебя бы ждала роль низшей после того, как Мэйлинь обратила бы тебя. Она бы точно добровольно не выпустила из своих рук управление империей.
— А Лун Вэй? Он тоже…?
— Ну, вампиром он точно не был. Я уже встречал мёртвых вампиров. С них личина спадает в момент смерти, и там всё сразу очевидно. Мы можем выявлять вампиров через прикосновение звёздной стали, но как распознать ретейнеров? У них якобы какой-то запах другой, но не для наших носов. Поэтому риск для всех до сих пор остаётся большим.
— И что теперь делать? — она с тревогой посмотрела на меня. — Юлий Корнелиус, наш посол в Дайцин, настаивает, чтобы я немедленно возвращалась в Феррум. Отца же надо как-то предупредить! Он, может быть, единственный, кто ещё сопротивляется Агросу в Сенате. Если они проголосуют за союз с Санти-Дай…
— Тогда вашу империю уже ничего не спасёт, — подвёл я итог её размышлений.
* * *
За дверью послышался какой-то шум, и она приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель просунулась голова одного из орков Мархуна.
— Повелитель, тут этот Сю просит срочно его принять.
Что могло там такого срочного произойти? Молоха я оставил за воротами города под охраной красной полутысячи. Троллей уже разместили. Варгов покормили. Нашли ещё вампиров?
— Впустите его, — велел я дежурному.
Церемониймейстер почти вбежал в покои в низком поклоне.
— Мой император! Беда! Я получил донесение из Феррума. Сенат утром проголосовал за их союз с Санти-Дай, и легионы Железной империи уже стягиваются к границе с Дайцин. Будет вторжение. Это война!
Я вспомнил, что Ли мне говорил про этого Сю. Главный церемониймейстер был по совместительству ещё и главой внешней разведки Дайцин. И было даже непонятно, какая из двух работ у него является основной.
— Сколько легионов Феррума стоит сейчас на границе? —
