собственными комментариями. Он обращал внимание руководства на то, что влиятельная немецкая общественность даже в Западном Берлине поддерживает новую восточную политику, и особо отмечал роль советника Басова в работе со СМИ.
Игорь Прокопьевич торопился. Ему предстоял не самый простой разговор с послом.
Серафима Павловна заранее позаботилась о кофе. Еще даже не переступив порог приемной, Кузнецов почувствовал пленительный аромат. «До чего же восприимчивая дама эта Царева, — подумал он. — Я только на подходе, а она уже создала правильную атмосферу». Он готов был поспорить на свой месячный оклад: спроси ее прямо сейчас — и она безошибочно назовет главную тему предстоящего разговора с Алексеем Федоровичем.
— Игорь Прокопьевич, — Истомин сделал глоток обжигающего напитка, — хотел поинтересоваться, что там такое случилось с Марфой Григорьевной? До меня, знаете ли, доходят противоречивые слухи.
— Как вам сказать… Опростоволосилась наша председательша. Хотела выпереть из Германии племянника товарища Дамбицкого, а в итоге попала впросак сама.
— Вот как?
— Да, оказалось, что товарищ Ледникова — большая поклонница Александра Исаевича Солженицына, — произнес Кузнецов, с трудом скрывая улыбку.
— И что, она об этом так прямо всем и объявила?
— Нет, конечно. Но нашлись люди, которые застали ее в тот самый момент, когда она расплачивалась за томик опального писателя.
— Ваших рук дело?
— Нет.
— Я так понимаю, источник информации останется в тени?
— Вам не стоит об этом знать, но и беспокоиться не о чем. Все чисто. Никаких нарушений, — Игорь Прокопьевич не стал признаваться в том, что скандальный снимок ему подбросили коллеги из BND. Западных немцев тоже беспокоила деятельность советника-посланника, мешавшая процессу разрядки.
— Что вы предлагаете?
— Вызовите Ледникова, поставьте ему на вид, объясните, что следующего раза в своей должности он не переживет. И пора убрать эту бабу из руководства женсоветом.
Глава 18
ГЛАВА 18
СТРЕЛЕЦ ЛЕТИТ В ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН
Стрелец опаздывал: до окончания регистрации на рейс Кельн/Бонн — Западный Берлин оставалось меньше двадцати минут. Еще четверть часа в пробке — и можно будет помахать вслед улетающему самолету. Срывать встречу с Нойером по такой банальной причине не хотелось.
Наконец показался брутальный комплекс одного из самых современных на тот момент аэровокзалов Европы. Это был его первый в обеих жизнях визит в боннский аэропорт. Стрелец оценил логистику: концепция аэропорта коротких путей вполне соответствовала требованиям XXI века. Потоки прибывающих и убывающих пассажиров были грамотно разделены, но особенно ему понравилась идея децентрализованной регистрации. Функциональные стойки check-in располагались прямо перед выходом на гейт.
В очереди на посадку стояли респектабельные люди, все больше чиновники и бизнесмены. Никаких туристов, только деловые поездки. До недавнего времени небо оставалось единственной надежной связью с Западным Берлином, зажатым внутри подконтрольной СССР территории ГДР. Флагману немецкой авиации авиакомпании Lufthansa, как, впрочем, и другим, более мелким местным перевозчикам, полеты в Западный Берлин были запрещены союзниками. Рейсы монопольно выполняли американская Pan Am, французская Air France и британские BEA и Dan-Air. Парк состоял преимущественно из британских ВАС 1–11 и американских Боингов-727.
Полеты проходили в жестких границах специально выделенных узких воздушных коридоров. Пилотам категорически запрещалось подниматься выше трех тысяч метров, ощутимо снижало скорость реактивных лайнеров и резко увеличивало расход топлива. Ограничения были крайне суровыми, а уровень контроля не допускал никакой самодеятельности, так что обычный часовой перелет в Западный Берлин представлял собой настоящую спецоперацию.
Элегантная белокурая стюардесса на стойке Pan Am вежливо поприветствовала советника. Она разительно отличалась от тех усталых женщин, которые обслуживали воздушный флот в середине двадцатых годов «родного» века Стрельца. Несмотря на ранний час, девушка выглядела безукоризненно. Она говорила по-немецки без малейшего акцента и, скорее всего, была этнической немкой. Ее форма поражала актуальностью и шиком даже человека из будущего.
На стюардессе была голубая шляпа-котелок в жокейском стиле, белоснежная блузка с коротким рукавом и бантом на шее, а также А-образная голубая юбка чуть выше колена. Одежда выглядела так идеально, словно девушка надела ее впервые. Светло-коричневые туфли-лодочки удачно дополняли образ. Стрелец заметил и перчатки в тон, аккуратно лежавшие на стойке.
Самолет оказался полон. Политические ограничения, конечно, сдерживали интенсивность контактов, но жизнь брала свое: деловые и политические связи требовали личного присутствия. Авиакомпании жестко конкурировали за рынок, делая ставку на качество сервиса.
Место советника находилось в салоне первого класса. Стрелец по достоинству оценил широкие кресла и внушительное расстояние между рядами — здесь мог с комфортом вытянуть ноги даже такой высокий человек, как он. А предложенные закуски и кофе выгодно отличались от той бурды, которую станут разливать в самолетах через пятьдесят лет.
Из аэропорта Темпельхоф Стрелец сразу отправился на встречу. Нойер ждал его в кафе недалеко от Кудамм. Несмотря на ранний час, свободных мест почти не было. Посетители мало походили на деловую или политическую элиту — тут скорее собиралась местная богема. Мужчины обменялись взглядами и сразу узнали друг друга.
Нойер выбрал уединенный столик в глубине зала. Они заказали кофе и корзинку с претцлями. От полноценного завтрака Стрелец вежливо отказался, сославшись на перекус на боту самолета. Немец обрадовался. Он сам никогда не завтракал и не любил запах еды по утрам.
— Так что же привело вас в наши края, господин советник? Ведь не простое любопытство?
— Нет. Но, судя по публикации вашей коллеги Норы Вульф, вы в общих чертах уже имеете представление о моих интересах. Ведь это с вашей подачи она выбрала тему?
— С моей.
— Почему?
— После вашего звонка я задумался о том, зачем вам эта встреча и к чему такая спешка. Ведь главное событие намечено на семнадцатое мая. И тогда я сделал определенные выводы.
— Вы очень проницательны.
— Без этого я бы не выжил в вашем плену.
— Мы вас туда не звали, — сухо ответил Стрелец.
— Простите. Но вы задали вопрос, а я ответил.
— Окей.
— Что вам нужно от меня?
— Мне нужна ваша помощь.
— Моя? — Нойер иронично вскинул бровь.
— Да. Не все рады переменам, не все хотят, чтобы этот визит закончился подписанием соглашения. У противников разные мотивы, но есть и нечто общее.
— Вы хотите сказать, — подхватил Нойер, — что все они понимают: в случае успеха мир больше не будет таким, как мы привыкли его видеть?
— Верно. Для кого-то это лишь интуиция, кто-то обладает прямым знанием, но это объединяет всех причастных к процессу.
— Так, а я вам для чего нужен?
— Нам нужен ваш голос. Голос на стороне мира и здравого смысла.
— Ах, вот как! — Нойер усмехнулся. — Едва ли мое мнение имеет такую ценность для большой политики.
— Я так не думаю. Споры о статусе Западного Берлина могут стать непреодолимым препятствием.
— Нора, как
