нам повезёт с погодой.
— Ус, — я повернулся к камердинеру. — Сколько нам нужно времени на сборы?
— Шесть часов, господин. Проверка вооружения, медикаменты, координация с нашими людьми в Москве. И ещё один момент.
— Какой?
Ус достал из папки планшет. На экране мигала карта. Красная точка пульсировала прямо посреди Новгородской области.
— Это ферма Зуева. Наш поставщик продовольствия. Час назад поступил сигнал тревоги. Разлом. Класс «А».
Я выругался. Разлом класса «А» — это катастрофа. Не пара Скорлуп, а босс зоны, Рейдовый Моб, способный стереть посёлок с лица земли.
— Управление? Диверсия?
— Не думаю. Слишком хаотично. Похоже на естественный сбой. Земля реагирует на Насос. Ядро дестабилизируется, и планета начинает «потеть» Разломами.
Я поставил пустую кружку на стол.
— Значит, так. Сначала — зачистка фермы. Разогрев перед матчем. Потом — Москва. Вопросы есть?
Вопросов не было. Только молчаливая, мрачная решимость людей, которые поняли, что терять больше нечего.
«Саня, — голос Тишины в голове был непривычно тихим. — Ты же понимаешь, что это лобовая атака на Управление. После этого они не остановятся, пока не сотрут нас в порошок».
— Пусть пробуют, — мысленно ответил я, поднимаясь из кресла. Искра в груди пульсировала ровно и мощно. Синий свет заиграл на моих пальцах. — Я тоже умею кусаться.
Я подошёл к окну. Новгород просыпался. Где‑то далеко, за лесами и полями, под миллионами тонн бетона, пульсировал Насос, высасывая жизнь из моего дома.
Но они не знали одного. Я больше не был просто аномалией, прячущейся в своей норке. Я был вирусом. А вирусы заразны.
Я улыбнулся, и моё отражение в стекле — измученное, осунувшееся, с горящими синими глазами — улыбнулось мне в ответ.
— Пора нанести визит вежливости, — сказал я пустоте. — Пора спускаться в подвал.
* * *
Ус уже отдавал распоряжения вполголоса, сверяясь с планшетом и делая пометки в блокноте. Аранис встал, потянулся с ленивой грацией хищника и бросил:
— Если нам предстоит нырять в подземную крепость, нужно подготовить криогенные заряды. Они не только заморозят механизмы, но и временно заблокируют золотые нити. Управление любит свою магию, но она плохо дружит с экстремальным холодом.
Жигано хмыкнул, проверяя вес своего молота.
— Холод — это хорошо. Холод делает кости хрупкими. Я люблю, когда они ломаются с хрустом.
Алина тихо вздохнула, прижимая к себе моба, который теперь дрожал мелкой дрожью.
— Саша, если я открою Разлом… я не обещаю, что смогу удержать его открытым долго. Может быть, всего несколько минут.
— Этого хватит, — кивнул я. — Нам не нужно устраивать парад. Нам нужно проскользнуть внутрь, как нож в щель.
Радж, всё ещё бледный, но уже собранный, подошёл ближе.
— Господин, у меня есть старые контакты в московских подземных коммунах. Если мы сможем выйти на них после входа, они помогут сориентироваться в нижних уровнях.
— Отлично. Ус, свяжи его с этими контактами. Пусть готовят точки эвакуации и укрытия. На случай, если что‑то пойдёт не так.
Катя, не вставая, посмотрела на меня твёрдым взглядом.
— Когда мы выдвигаемся на ферму?
Глава 15
Ферма Зуева находилась в паре часов езды от Новгорода — если, конечно, ехать на бронированном «Урале», который не жалко пускать по разбитым просёлочным дорогам. После вчерашнего апокалипсиса в моём особняке транспортный парк сильно поредел. Но Ус, этот гений логистики и по совместительству камердинер‑убийца, умудрился раздобыть где‑то грузовик, выглядевший так, будто он пережил три ядерные войны и одну барную драку. Капот был перевязан проволокой, а на дверце красовалась надпись «Счастье есть», сделанная, судя по всему, кровью.
— Это временная мера, господин, — произнёс Ус с невозмутимым лицом, открывая мне дверцу. — Основной транспортный бюджет ушёл на закупку тротила и термитных шашек. Приоритеты.
Я хмыкнул и забрался в кабину. Внутри пахло соляркой, оружейным маслом и почему‑то сушёной рыбой. На пассажирском сиденье уже устроилась Катя Капризова. Она натянула поверх больничной пижамы мою старую кожаную куртку, отчего выглядела как школьница, играющая в крутого мотоциклиста. Если не считать её глаз. Глаза у Кати были как у ветерана Чеченской, которому только что наступили на мозоль.
— Пристегнись, — бросила она, даже не повернув головы.
— У нас тут есть ремни? — удивился я, пошарив рукой по боку сиденья.
— Мои ноги. Держись за них, если начнёт кидать. Ус гонит как псих.
Я хотел было отпустить колкость про то, что Ус гоняет исключительно в рамках ПДД, предусмотренных для эвакуации при апокалипсисе, но двигатель взревел, и нас вдавило в спинки. Видимо, экономия времени была возведена в абсолют.
В кузове расположились остальные. Аранис, естественно, отказался ехать в «металлическом гробу на колёсах» и забрался на крышу кабины, обмотавшись пледом и выставив вперёд посох, словно эльфийская носовая фигура. Жигано и Радж теснились в кузове вместе с арсеналом. Алина… Алина сидела рядом со мной, на узкой полоске сиденья между мной и Катей. Её кошкомобыль, которого она про себя звала Мракобесом, тихо урчал, свернувшись у неё на коленях.
Когда мы вылетели на трассу, едва не снеся дорожный знак, я спросил у сестры:
— Как сама?
— Супер, — буркнула Алина, вцепившись в приборную панель. — Обожаю, когда мою печень трясёт на кочках. А ты? Искра не барахлит?
— Искра в норме, — я потёр грудь. Там, под рёбрами, пульсировало ровное, тяжёлое тепло. — А вот нервы на пределе.
«Саня, — голос Тишины в голове звучал как вечно работающее радио, — ты уверен, что не хочешь немного поспать? У тебя под глазами такие круги, будто ты два дня отплясывал на рейве в морге».
— Я спал. Час.
— Это не сон. Это кратковременная кома. Тебе нужно восстанавливать нейронные связи, иначе Резонанс выжжет тебе мозг.
— Я занят, — мысленно огрызнулся я. — Мы едем убивать босса, потом летим в Москву взрывать ядро планеты. Какой сон?
«Ладно‑ладно. Только не падай в обморок на ровном месте. Мне как‑то не хочется заканчивать своё существование в желудке какого‑нибудь рейдового моба».
Я отключил внутренний диалог и посмотрел на Катю. Она сидела, сжав челюсти, и смотрела на дорогу. Её правая рука — здоровая — лежала на бедре, пальцы мелко подрагивали. Левая была на перевязи.
— Как рука? — спросил я, стараясь перекричать грохот мотора.
— Пришита, — отрезала Катя. — Нервные окончания срастаются. Болит адски. Но я
