мы и договаривались. Совсем не стесняла движений, глубокий капюшон скрывал голову и плечи. Ткань была плотной, но легкой. По темно-зеленому полю шли неровные бурые и серые пятна. Видать, Моисей как-то вытравил их кислотой или еще какой хитростью. Ни одной блестящей пуговицы, только скрытые завязки. По спине и плечам тянулись ряды петель, в которые можно было вплести траву и мелкие ветки. Сбоку портной оставил прорезь для быстрого доступа к револьверу.
Из свертка выпала сложенная вдвое записка. Мелким почерком Моисей Абрамович советовал стирать вещь только в холодной воде и без щелока, чтобы пятна не полиняли. В конце значилось: «Сделал вас невидимым, как вы и просили. Только сделайте одолжение бедному портному, не напугайте в таком виде никого. А ежели какого начальника перепугаете, то не говорите, что это работа Моисея из Козловской. Ваш М.А.»
Я усмехнулся над запиской Моисея Абрамовича и накинул обновку на плечи.
В комнату заглянул Олег. Увидев меня, он вытаращил глаза и рассмеялся.
— Ну ты и леший, Андрюха! Не рановато ли колядовать собрался?
— А ну пошли за баз, хохотун ты наш, — хмыкнул я.
Я вывел его к дальнему краю двора, где за оградой начинался подлесок, заросший высокой травой.
— Стой здесь. Отвернись к забору. Когда крикну, досчитай до пяти, поворачивайся и ищи меня.
Пока Олег стоял спиной, я скользнул в заросли, натянул капюшон и присел в тени куста.
— Считай!
Олег что-то пробубнил и обернулся. Прошелся вдоль травы, крутя головой. Мазнул по мне взглядом, но не заметил и сделал еще два шага в сторону. Я тихо поднялся, зашел ему за спину и ткнул пальцем меж лопаток.
— Руки вверх.
Брат вздрогнул и резко обернулся.
— Да как так-то?! Я ж тут все осмотрел!
— Вот так, Олег. Выходит, работает моя накидочка.
Он пощупал пятнистую ткань.
— Андрюха, а мне такую справить сможем?
— Справим, как подрастешь малость.
Я снял накидку, отнес в сарай и уложил в свой трофейный французский ранец. Вернувшись в дом, попросил Олега разбудить меня ближе к вечеру. Сам едва доплелся до кровати, сбросил сапоги и, коснувшись головой подушки, сразу провалился в сон.
Проснулся оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.
— Андрей! Да проснись ты, вечер уже! — Голос Олега пробивался сквозь плотную пелену сна.
— Который час? — хрипло спросил я, с трудом разлепляя глаза и садясь на кровати.
— Без четверти шесть. Батя недавно вернулся, на скорую руку умылся, сменил коня и снова ускакал в правление. Велел тебя будить.
— Понял.
Ледяная вода окончательно прогнала сон. Накинув чекмень, я быстрым шагом направился к правлению. Жара уже спала, от реки тянуло вечерней прохладой.
В кабинете атамана над развернутой картой стояли Овсянников и крестный. Напротив них находился Денис Павлович Албазов. В проходе ждал Илька, у окна сидел Макар Завьялов.
— Здравия желаю.
— Проснулся, Громов? Проходи, — кивнул Овсянников, не отрываясь от карты. — Садись, бери перо. Будешь записывать. Албазов как раз принес рапорт.
— Вот, Глеб Маркелович, — подтвердил Денис Павлович. — Расход патронов, перечень изъятого имущества и показания пленного после допроса.
— С прииска сбежало семнадцать человек. Семерых обнаружили у гасяна: шестеро убиты, один взят живым. Значит, к утру на свободе оставалось десять. Степан Анисимович, что у вас по поиску?
— С утра было десять, — ответил крестный. — Теперь меньше. Из Козловской прискакал вестовой.
— Тамошние разъезды обнаружили еще шестерых. Вот тут, — он указал место за Козловской, — варнаки шли к другому гольдскому гасяну, в стороне от тракта. Видать, тоже хотели разжиться лодками, продовольствием и оружием. Только козловские успели раньше.
— До гасяна они не дошли? — спросил Албазов.
— Не дошли. Их перехватили возле старой вырубки. Троих убили на месте, четвертого взяли с тяжелым ранением, но до станицы он не дожил. Еще двое сдались.
Овсянников сделал пометку.
— От пленных что-нибудь узнали?
— Пока ничего путного. После побега их группа сразу ушла на восток. Кто предложил идти к гасяну непонятно, двое сдавшихся все валят друг на друга. О стрелках, напавших на прииск, будто ничего и не знают.
— Может, и вправду не знают, — заметил Завьялов.
— Проверят в Козловской, — ответил Овсянников. — Выходит, где-то бродят еще четверо.
— Их след тоже нашли, — продолжил крестный. — Вышли они на Владивостокский тракт и некоторое время шли по дороге. Потом свернули в тайгу возле телеграфной просеки.
— Давно?
— Предположительно сегодня после полудня.
— Значит, козловские еще могут их нагнать.
— Уже идут по следу. Конные двинулись по тракту, десяток с проводниками пытается нагнать их тайгой. Броды и удобные тропы должны были перекрыты. Посты на тракте и соседние станицы предупреждены.
— Может, направить им в помощь кого-нибудь из наших? — Завьялов поднялся со стула. — До Козловской рукой подать.
— Нет в этом большого смысла, — сказал Овсянников.
— Почему?
— Козловские уже взяли след и гонят четверку со своей стороны, — он провел карандашом по северному краю карты. — Нам надо не пропустить беглых на своем участке, если они повернут к Лончаково или попробуют выйти к реке через наши земли.
Карандаш поочередно коснулся тракта, переправы и двух лесных троп.
— Илларион, что скажешь?
— Далеко уйти четверо могут, — ответил Илька. — Но быстро по тайге не пойдут. Все зависит от припасов и годной одежи.
— Если не разделятся, — заметил Албазов.
— Вряд ли, — возразил крестный. — Да и одиночек ловить будет проще.
— Добре. Положение проясняется, но тревогу снимать рано.
Овсянников отложил карандаш и посмотрел на присутствующих.
— Главное, нельзя сбрасывать со счетов стрелков, которые, похоже, и устроили нападение на прииск. Уж больно подготовленные черти: стреляют хорошо, снаряжение дай Бог каждому.
Он немного помолчал и продолжил:
— Людей в Козловскую не направлять. Усиленное наблюдение на тракте и реке сохранить. Все сообщения от соседей немедленно доставлять в правление. Громов, записал?
— Так точно.
— Текущую службу передаю вам, Степан Анисимович. Сам уже еле на ногах держусь.
— Принял.
— Оставайтесь в правлении, пока я отдыхаю. Да вот еще, — Овсянников вскрыл пакет, — в Хабаровке наконец вспомнили о нашем существовании. Теперь нас открыто уведомляют, что в приграничной тайге действуют вооруженные иностранные агенты.
— Быстро они, — усмехнулся Завьялов.
Овсянников бросил на него взгляд и продолжил:
—
