повторила она слова Хорка.
Я же мысленно выругался, понимая, что она видит мои мотивы насквозь. И понимая, куда она клонит…
— Вы правы в том, что лавка имеет ценность, и отрицать это бессмысленно, — сказал я, стараясь не выдавать волнения. — Но даже без этого места я продолжу делать отличные чаи.
— Тогда почему ты не хочешь пойти ко мне на службу? — спросила она, в упор глядя на меня.
— Потому что я хочу оставаться мастером, а не варить литрами один и тот же настой день за днем, — ответил я. — Чай для меня — это искусство, а для вас — еще и способ сэкономить, ведь он дешевле алхимии.
— И действует он слабее алхимии, — парировала Нагия.
— Зато он действует мягче, — возразил я.
— И почти не оказывает влияния на сильных восходящих, — добавила она.
— Он слаб лишь для опытных воинов, зато идеально подходит для простых людей и тех, кто находится на первых рангах Развития, — сказал я, поправляя сумку.
— Пять бурдюков — это слишком мало для моего обоза, — Нагия покачала головой.
— Пяти штук в день может быть и мало, однако за неделю до вашего выхода это составит тридцать пять бурдюков, что уже будет приличным запасом, — не сдавался я.
— Мне нужно время, чтобы проверить твои слова на практике, — произнесла она.
— У вас уже есть два разных бурдюка, и командир Догл наверняка уже проверяет их действие на своих людях, — напомнил я ей.
В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь отдаленными криками людей в лагере и ржанием лошадей. Нагия задумчиво потерла шрам над бровью.
— У тебя есть надежные поставщики трав? — спросила она наконец.
— У меня есть договор с «Волками», — ответил я уклончиво.
Нагия хмыкнула и покачала головой.
— Ты просишь покровительства, прикрываясь чаем.
Я почувствовал, как внутри закипает досада из-за того, что мои планы снова натыкаются на стену недоверия. Каждый раз люди видят выгоду в моем чае, но каждый раз у них возникают сомнения. Савелии не понравилось обустройство лавки, лекарь Эрдан вообще почти ничего не сказал, Хорк напрямую заявил, что опасается Совета, Зорг сказал то же самое и, если бы не загадочный Сдвиг Границ, то вообще не заговорил со мной. Теперь вот Нагия… Я стиснул зубы едва ли не до скрежета, и это, видимо, не укрылось от её глаз. Нагия усмехнулась.
— Но ты меня заинтересовал как мастер, поэтому твое предложение меня устраивает, — сказала она, а я вдруг почувствовал, как сердце пропустило удар. Моргнул раз, другой, не веря в услышанное.
— Только сотрудничать мы будем при выполнении одного моего условия, — жестко добавила Нагия, постукивая пальцем по карте.
— Что за условие? — спросил я осторожно, чувствуя, как в горле неожиданно пересохло.
— Ты будешь готовить свой чай для моих людей, если, конечно, первая партия пройдет проверку, — Нагия внимательно посмотрела на меня. — И ты пойдешь под мою руку.
Я нахмурился, не понимая, к чему она клонит.
— Я уже говорил, что не могу заниматься только вашими заказами, госпожа.
— Никто не требует, чтобы ты бросал свою лавку, — откинулась она на спинку стула. — Занимайся своим делом, однако если мне понадобится крупная партия, ты оставишь всё и займешься моим заказом. Лавку на это время можно оставить под присмотром того же Марвина, раз он с тобой в деле.
Имя его она произнесла с какой-то не то горечью, не то жалостью.
А я медленно кивнул, осознавая, что она просто хочет закрепить за собой доступ к тому, что дает мне силу. Пусть еще и не знала, что именно. Она ценила выгоду превыше мастерства. Это было опасное положение, фактически я становился её подчиненным, а не партнером. И это, в свою очередь, накладывает на меня кучу других ограничений и, что еще хуже, обязательств. Только вот… в голове снова пронеслись слова Марвина «Лира столько не протянет», и я тяжело выдохнул, затем посмотрел в серые, уставшие глаза Нагии.
— Я согласен, госпожа, — произнес я серьезно.
— Учти, Тинг, — указала она на меня пальцем, и в её глазах промелькнуло нечто пугающее. — Если ты не справишься или твой чай окажется бесполезной бурдой, то алхимики из Совета тебе не понадобятся. Я лично раздавлю и тебя, и твою лавку.
Воздух вокруг неё на мгновение стал невыносимо горячим, как в комнате Лиры во время приступа, только во много раз сильнее. Кожу на лице стянуло, в легкие словно огонь хлынул, и даже, кажется, волосы на голове затрещали. Я невольно сделал шаг назад и закашлялся, хватаясь за горло, но вспышка жара исчезла так же быстро, как и появилась.
Выпрямившись, я сглотнул и потер грудь. Опасная она женщина. Очень опасная.
— Через два дня принесешь мне десять бурдюков, — продолжила она как ни в чем не бывало. — Пять с одним сбором, пять с другим. Тогда и заключим контракт. Можешь идти.
Я кивнул и, сделав пару шагов спиной назад, развернулся к выходу, но вдруг замер на месте, осознав одну простую вещь — у меня нет столько тары.
— Госпожа Нагия, — обернулся я, — в счет будущих партий, не одолжите ли вы мне эти самые бурдюки?
* * *
Я возвращался к лавке по старому тракту, и тяжелый мешок с пустыми бурдюками Нагии ощутимо оттягивал плечо, натирая кожу через тонкую ткань рубахи.
Старый тракт за последние дни заметно ожил, и теперь по нему постоянно двигались ватажники в запыленных плащах, хмурые сборщики с полными корзинами за спиной и мелкие торговцы, которые стекались с округи на городские рынки.
Я шел краем дороги, стараясь не попадать под колеса редких телег, и почти не обращал внимания на прохожих, потому что и они не видели во мне ничего, кроме обычного подростка с ношей.
В голове я прокручивал разговор с Нагией и понимал, что у меня наконец-то появилась реальная поддержка, ведь за её спиной стояли не только деньги, но и серьезная сила. Конечно, она лишь предложила вариант сотрудничества, однако для меня это уже было огромным шагом вперед, и теперь оставалось лишь делом доказать ей, что от моего ремесла будет настоящий толк.
Мне предстояло за два дня изготовить десять бурдюков холодного чая, и задача эта казалась сложной из-за ограниченного резерва Родника,
