водой из колодца.
Марвин уже о чем-то говорил с молодым ватажником. А старый все еще занимался травами.
Мне же нужно было набрать полное ведро воды, и я в очередной раз пообещал себе починить этот ворот, который шел с жутким скрипом и требовал серьезных усилий. Пока я с трудом вытягивал ведро из глубины, старый ватажник, сидевший на чурбаке неподалеку, оторвался от своей работы. Он профессионально срезал листья и стебли с каких-то корней, и теперь посмотрел на меня с усмешкой.
— Чего ж ты, хозяин, так надрываешься? — спросил он, утирая пот со лба. — Набрал бы воды из родника, там она чистая и бежит сама, только подставляй посуду.
— Нет, — ответил я, вытирая пот со лба, — колодезная вода намного мягче, и для хорошего чая она подходит куда лучше родниковой.
Ватажник только хмыкнул и вернулся к своим травам, а я подхватил тяжелое ведро и вернулся на кухню, где сразу начал готовить рабочее место.
Решил начать с пяти порций Освежающего сбора и первым делом тщательно промыл новые бурдюки, которые оказались заметно больше моих прежних и вмещали литра по два-два с половиной. Я покачал головой, понимая, что Нагия намеренно дала мне тару побольше, чтобы получить больше выгоды, но спорить было поздно.
Я прикинул наличие трав и понял, что на этот заказ их уйдет немало, после чего разложил основу сбора по всем пяти бурдюкам и залил их колодезной водой до самого верха.
Затем уселся на циновку под окном, взяв первый кожаный мешок в руки, закрыл глаза, нащупывая пульсацию Родника, и начал медленно вливать внутреннюю энергию в напиток. Главное — не торопиться, чтобы не разогреть воду…
А в голове бились всего две мысли: лишь бы хватило резерва Родника и не перегреть бы каналы в самом начале работы.
Глава 18
Я сидел на циновке, прислонившись спиной к прохладной стене, и ощущал прохладную поверхность бурдюка. Резерв Родника был полон. Энергия восстанавливалась сама собой из-за максимальной концентрации Дыхания в воздухе.
Прикрыв глаза, сосредоточился на внутренних ощущениях, и каналы в руках отозвались приятным гулом, который напоминал течение воды по руслу ручья. Энергия неспешно потекла в бурдюк.
Прохладная вода внутри мешка сопротивлялась моему вмешательству, но я упорно связывал элементы Холодянки и мяты, ощущая, как кончики пальцев начинали покалывать от долгого контакта с холодом.
Время в медитации растянулось, размазалось, будто и не существовало его вообще. А окружающие звуки лавки постепенно отдалились и стали лишь фоном для моей работы.
В какой-то момент я понял, что хватит. Первый бурдюк готов.
[Резерв Родника: 90/100 (идет восстановление)] — сообщила система.
Я не стал открывать глаза, чтобы не потерять концентрацию, и просто отложил готовый мешок в сторону, нащупав рядом следующий бурдюк. Мои каналы позволяли мне гнать два тонких, едва уловимых потока одновременно, и это ускоряло работу.
Главное — не торопиться, не перегревать ни воду, ни сами каналы. Работал аккуратно, чувствуя каждое движение силы внутри сосуда.
[Резерв Родника: 78/100 (идет восстановление)] — вылезло сообщение, когда я отложил второй бурдюк.
По лбу скатилась одинокая капля пота, хотя в кухне было прохладно. Через открытое окно влетел резкий порыв ветра, который принес с собой отчетливый запах свежескошенной травы. Видимо, Марвин решил прибраться во дворе. Это я отметил фоном, не смея отвлекаться и продолжая плести энергетические нити внутри уже третьего бурдюка, пока не ощутил, что структура напитка стала устойчивой.
После четвертого бурдюка пальцы стали терять чувствительность от холода, каналы в предплечьях неприятно ныли, а энергии в резерве осталась половина. В голове появилось легкое головокружение, которое мешало сосредоточиться, но оставался еще последний бурдюк.
Открыв глаза, увидел, что за окном хоть и светло, но солнце упорно движется к закату. Плеснул себе воды из кувшина, чтобы смочить пересохшее горло, и снова вернулся к медитации.
Время снова растянулось. Энергия текла через каналы медленно, но верно, и я ощущал их как натруженные мышцы, которые еще не горят, но уже требуют отдыха. И именно в этот миг я уловил на самом краю сознания Рау: он бежал по веткам сквозь листву, прыгал и перелетал с дерева на дерево, а следом пришла боль, которая буквально выбила меня из концентрации.
Она вспыхнула в области лопатки, и я непроизвольно заскрипел зубами. Родник в груди начал неистово пульсировать.
На Рау напали! Он попался под чужую атаку. Она его сбила в прыжке, скинув в заросли кустарника, где часть шерстки Рау покрылась тонкой коркой льда.
Я мгновенно забыл о бурдюке, который держал в руках. Сердце начало нещадно колотиться о ребра, а голову затопила ярость и страх маленького зверька.
Он не растерялся, извернулся и использовал свой звуковой крик, поднимая вокруг слой подгнившей листвы вместе с землей и вырываясь из ледяной ловушки.
Я полностью сосредоточился на ощущениях Рау, пытаясь понять, что именно происходит в Лесу, и почувствовал, как он напрягается всем телом, а его собственный Родник входит в резонанс с моим.
Через миг сообразил, что Рау сражается с кем-то таким же маленьким и очень шустрым. Связка стала глубже, и голова начала раскалываться от восприятия мира сразу с двух точек. Рау снова использовал свой крик и одним мощным прыжком взлетел на дерево. Я почти видел окружающий мир его глазами, где все было раскрашено в оттенки Дыхания. Сам Рау был похож на серебристую молнию среди густых ветвей, он был жив и цел, и он продолжал использовать свои способности, сражаясь с другой темной молнией среди деревьев.
Я постарался унять дрожь в руках и ощутить через Рау, где находится Минк, и зверек сразу уловил мое намерение, передав образ рыжего парня, который забился среди выступающих корней старого дуба. Минк был цел и что-то усердно выкапывал из земли, не обращая внимания на битву над своей головой.
Какого черта он творит⁈ Уходить надо! Хватит возиться в земле, Минк!
Понадеялся на сообразительность этих двоих, а они забрались на чужую территорию, и теперь Рау приходится сражаться с местным хозяином, пока Минк пытается успеть достать нужное растение! О чем они только думали?
Рау, пользуясь своими инстинктами и искажениями Дыхания в листве, ловко предугадывал движения противника, атаки которого были похожи на ледяные порывы ветра.
Но вот снизу раздался свист Минка, и Рау мгновенно надулся, посылая в сторону, где мелькнула тень врага, мощную волну звука, на которую был способен в своем возрасте. Этот удар сломал ветки, в щепу разнес кору векового
