дерева и поднял в воздух тучи прелых листьев, а я ощутил, как мой резерв Родника резко просел с середины еще на добрую половину. Волна слабости накатила разом, и меня повело в сторону. В последний миг я едва успел выставить руку, чтобы не упасть на пол. Благо до этого сидел, а не стоял.
Видимо, Рау полностью истратил свой запас сил и на этот последний, решающий удар вытянул энергию напрямую из моего Родника. Но главное было сделано — они получили возможность уйти с территории чужого зверя, пока тот дезориентирован.
Я чувствовал, как и Рау, и Минк уже бегут по Лесу, продираясь сквозь густую высокую траву и колючие кустарники, а потом они замерли на мгновение, оглянулись, и зверек повел парня за собой. Они уходили подальше от опасного места. Рау принюхивался, прислушивался и считывал потоки Дыхания, проверяя, нет ли за ними погони.
В конце концов они ушли, а нить Связки начала постепенно слабеть — это уже мои силы были на исходе. Голова раскалывалась, Родник пульсировал в такт бешено колотящемуся сердцу, а перед глазами плыли темные круги. Я проморгался и увидел, как через окно в комнату врывались золотые лучи заката.
Медленно встав, чуть не завалился обратно, когда меня качнуло в сторону.
Разведя огонь, я на скорую руку заварил себе одну пиалу «Спокойной глади», используя только колодезную воду и травы, без капли внутренней энергии. Я пил горячий настой медленно, чувствуя, как головная боль постепенно уходит, пульсация в груди приходит в норму, а пальцы перестают дрожать.
Минут через десять снова сосредоточился на Связке и… выдохнул с облегчением. Что Рау, что Минк со своей корзиной за спиной были живы. Минк тащился по Лесу, оглядываясь и прислушиваясь, а Рау тяжело дышал, развалившись в корзине среди баночек и мешочков с травами. А вскоре они и вовсе прошли через Первую Границу.
— Вот засранцы, только вернитесь, и я вам обоим такую взбучку устрою, — зло пообещал я в пустоту кухни, опираясь на стол.
* * *
— Какого черта вы полезли в такое опасное место? — я посмотрел на Минка, и мой голос прозвучал в тишине кухни гораздо резче, чем я планировал, но злость и пережитое через Связку напряжение требовали выхода.
Рау лежал на краю рабочего стола, и его маленькая грудь часто и высоко вздымалась, а пушистые уши лишь изредка подрагивали. Он спал глубоким сном, восстанавливая силы после тяжелого похода и битвы. Я понимал, что отчитывать зверька сейчас бесполезно, а вот Минк заслуживал хорошей головомойки.
— Да кто же знал, что эта мелкая белка такая опасная будет? — буркнул тот, не поднимая глаз.
Он сидел на единственном стуле в кухне, и на него падал свет заходящего солнца, из-за чего его растрепанные волосы казались почти кровавыми. Выглядел он паршиво: куртка в нескольких местах разорвана, лицо испачкано землей и древесной корой, а сам он сидел, ссутулившись, и медленно прихлебывал «Лесной мотив». По тому, как он держал пиалу обеими руками, было видно, что он не просто устал, а едва держится на ногах.
— Каждый уважающий себя сборщик знает, что почти у каждого маленького зверя в Лесу есть способности с дальним действием, — раздался от окна голос Марвина.
Старик стоял, привалившись плечом к косяку, и неторопливо жевал кусок вяленого мяса, наблюдая за нами со своим обычным прищуром. Я же стоял прямо перед Минком, сложив руки на груди.
— Покажи руку. — В кухню вошла Лира, и я заметил в её пальцах баночку с мазью Рована.
Минк попытался было отставить пиалу и спрятать правую руку за спину, невнятно бормоча:
— Да там ерунда, само заживет…
Но Лира не стала его слушать. Она решительно шагнула вперед, перехватила его за ладонь, и Минк поморщился.
— Это ожог, Минк! — строго сказала Лира, и в её голосе не было ни капли жалости, только привычная ей суровость в такие моменты. — Еще бы немного, и ты бы без пальцев остался, если бы эта тварь попала точнее.
Она начала аккуратно, но уверенно смазывать ледяной ожог на тыльной стороне его ладони. Минк морщился, закусывал губу, но руку больше не отнимал, только тихо прошипел:
— Я же не знал, что она льдом плюется…
Я тяжело вздохнул и перевел взгляд на корзину, стоявшую у ног Минка. В ней лежали растения, которые они сумели добыть в Лесу.
— Ладно, — я потер переносицу, чувствуя, как злость постепенно уходит. — Молодцы, что живыми вернулись и дело сделали. Но чтобы больше без такого самодурства, — посмотрел я на Минка. — Если видите очевидную опасность, то не надо лезть на рожон ради одного корешка. Я же говорил, что самое главное — это безопасность, а травы мы и в другой раз найдем.
Минк только угрюмо кивнул, продолжая разглядывать свои колени, а Марвин у окна коротко хмыкнул, явно соглашаясь с моими словами, но вслух ничего не добавил.
— Эй, хозяин, поди сюды! — раздался из зала зычный голос старого ватажника.
Я бросил последний взгляд на Минка и коротко бросил ему:
— Отдыхай. Позже разберемся с тем, что вы принесли.
Выйдя в зал, увидел на пороге Бера, старшего из двух «Волков». Он стоял в дверях и вытирал руки о грязную тряпку, а за его спиной уже сгущались сумерки.
— Ты ж вроде как обещался зайти, травы под чай выбрать, — напомнил он, поправляя пояс с ножом. — У нас там как раз последняя партия на сегодня разобрана.
— Да, пошли, покажешь. — Я кивнул и вышел вслед за ним на улицу.
Проходя через двор, я заметил, что Марвин действительно не сидел без дела и лично выкосил всю лишнюю траву и убрал мусор, так что теперь территория вокруг лавки стала выглядеть гораздо просторнее и чище.
У самой палатки ватажников я первым делом бросил взгляд на колодец. Я специально оставил ведро и ворот в таком положении, чтобы сразу понять, если кто-то решит ими воспользоваться в мое отсутствие. Но всё было именно так, как я и оставил — никто к колодцу не прикасался, и это меня немного успокоило.
Да и когда бы им таким заниматься? Они с самого утра и до заката перебирали добычу, сортировали стебли, сушили корни на специальных сетках и раскладывали всё это по ящикам. Я остановился перед одним из таких широких коробов и невольно подумал, что ватаги и правда делают деньги
