не вышло.
— Вы кто такие и как сюда попали? Извращенцы! — голос Инги звенит праведным гневом.
— А сама-то кто? Марамойка крашеная! — огрызается один из троицы.
Марамойка… редкое словечко. Точного его значения не знаю, но по тону — что-то между «швалью» и «потаскухой». В общем, не комплимент.
Понятно, что стерпеть такое оскорбление в адрес девушки я не могу.
Отодвигаю Ингу плечом.
— Встали и быстро на выход. Хотя… стоп. Ключи где взяли от моего кабинета? Отвечайте. Считаю до трёх. Уже два.
— Анатолий Валерьевич, не надо их бить, я сейчас сама наведу тут порядок, — цепляется за рукав Инга, явно напуганная моим видом.
Поздно. Я уже завёлся. Сейчас кому-то из этих знатоков «русской словесности» прилетит — чисто в воспитательных целях. Так, слегонца.
Прохожу в центр уже своего кабинета и вырываю шнур из розетки, прерывая охи и ахи на экране.
Незнакомые парни смотрят на меня с опаской: движения у меня уверенные, а суровый взгляд обещает массу неприятностей.
— Ребят… Борь, ты помолчи, — залепетал один из них, самый тощий, в очках. — Мы тут с разрешения руководства… просматриваем кинокартины. Чтобы понять, какие можно рекомендовать к просмотру, а какие — нет.
— Парни, мне фиолетово. Быром на выход из моего кабинета. И да… ключ откуда?
Выяснилось, что трое сотрудников Госкомитета по науке и технике, получив ключ у зама этого самого комитета, решили устроить себе, так сказать, культурный просмотр. Киношка, как по мне, — так себе, но по советским меркам это чистый зашквар. Да ещё и девушку оскорбили.
Жаль, Инга не дала мне врезать обидчику.
— Я выясню, кто вам дал ключ, — заявила Инга, стоя за моей спиной.
— Это неважно, всё равно свой замок поставлю. Пусть несут этот ключ куда хотят, — говорю я, уже успокаиваясь.
Парни в спешке собирают вещи, переговариваясь между собой, и этот разговор неожиданно меня заинтересовывает.
— Борь, бери видик, пойдём дальше нашу схему пилить… Сань, я, кстати, подумал, как увеличить количество разговоров в сети процентов на двадцать. Для станции на тысячу абонентов — это прилично! Эх, жаль, частоты у нас ограничены…
Начинаю прислушиваться. Это они сейчас про что? Не про сотовую ли связь? А может, про «Алтай-М»? Раз в Госкомитете работают — должны что-то в этом соображать.
— Слышь, сластолюбцы, про что сейчас базар был? Про сотовую связь? — перегораживаю им выход.
— «Волемот». Радиально-зоновая система сотового типа, — важно поясняет очкарик Саня.
— Да что ты ему рассказываешь? — одёргивает его третий, имени которого я пока не знаю. — Слышь, с дороги уйди! Тебе вообще это знать не положено.
— Киря, давай быстрее, тяжело же держать! — торопит его товарищ.
— Это усовершенствованный «Алтай» или всё-таки сотовая связь? — не отстаю я.
— Да задрал уже! Сказано же — секретное задание, — не ведётся Кирилл.
— А если так? — показываю корочку ЦК.
Хамоватый Боря тихонько присвистнул.
— Всё равно — нет. Делай официальный запрос…
— Да погоди ты бычиться, — сменил я тон на окончательно миролюбивый. — Расскажи, что можно. Что секрет — не надо. Да и не пойму я всё равно…
Парни переглянулись, поставили телевизор на пол и начали рассказывать про «почти сотовую» связь. Но такими терминами, что у меня уши опухли… Хоть я и прошареннее многих советских граждан в этих вещах, а ни черта не понял.
— Погоди, это как? Вышки… базовые станции? — путаюсь я в терминах, имея в виду под «базой» центральный коммутатор.
— Коммутатор тоже нужен. Вот смотри… — очкарик оживлённо начинает чертить на бумаге схему. — Абонентская станция — в машине или у пользователя… дальше базовая станция с антенной на крыше или башне… потом коммутационный узел… и уже от него — в обычную телефонную сеть.
— А-а… я-то думал, сотовая связь… Такую «трубу» в кармане не поносишь.
— Не поносишь, — соглашается Саня. — Но пока у нас так.
— Хотим сделать своё. У нас, у советских, собственная гордость, — пафосно заявляет Кирилл — судя по всему, главный у них.
— А вот, допустим, сотовую связь на NMT-450 поднять если… — закидываю я удочку.
— Так ты, значит, соображаешь? А прикидываешься тут дурачком, — бурчит Кирилл. — Ты вообще знаешь, сколько это стоит?
В итоге разговор затянулся. Ингу я отпустил, перед этим заставив говорливого Борюсика принести девушке извинения. В ответ Инга лишь фыркнула, вздёрнула носик и удалилась с таким видом, будто это она тут всех построила.
— Ну допустим… если купить оборудование, получить все разрешения на диапазон… и найдутся люди, готовые платить за такую штуку… — размышляет Кирилл.
— Кирилл, — перебиваю я. — Скажи честно: если бы такая возможность была — тебе было бы интересно этим заняться?
— Спрашиваешь! — оживился он. — Я сам об этом не раз думал… Тут такие возможности открываются, ты даже не представляешь… Просто мало кто это понимает. Но лучше Саню, он тащит все.
Он замялся на секунду, потом добавил:
— Только это от нашего проекта далеко. Придётся выбирать: или это, или текущее направление… А что, реально в СССР такое провернуть?
— Давай так Саня… В воскресенье съездим с тобой за город к одному человечку. Ты пока с ребятами соображения подготовь — набросай, где можно поставить вышки. А я узнаю цены на оборудование, прикину экономику. Надо же понять, какую плату брать — чтобы и не отпугнуть людей, и в убыток не работать.
— А что за человечек? Чтобы такие вопросы решать, знаешь какие люди нужны? И какие деньги потребуются…
— Пиши адрес, — прерываю я его лепетание, не собираясь сейчас вдаваться в подробности.
Парень быстро черкает на листке пару строк и, помявшись, просит:
— Может мы тогда досмотрим?
— Да просвещайтесь дальше, черти, — отмахиваюсь я. — Только потише. А если кто сунется — скажете, что я разрешил. Кабинет теперь мой.
Еду на работу и прикидываю расходы по проекту.
Деньги у меня есть. Наш кооператив держит маржу под двести процентов на профиле. Если, к примеру, комплект на большое окно обходится в 250 марок — дешевле пятисот мы его не отдаём…
И вместо того чтобы на работе заниматься текучкой, которой, как обычно, накопилось с избытком, лезу в записную книжку и начинаю считать.
Сейчас мы продаём порядка семи тысяч окон — в
