в штыки, да и не верит ей…
— Нет, не врёт. Пообещал. А что?
— А если останется там? Это какой шум раздуют на Западе? А она девушка взбалмошная, может… — это опять Яковлев.Они что, эту профурсетку ветреную всем политбюро обсуждают? С утра, под коньячок… Других проблем в стране мало, что ли?
— А то, что она с хоккеистом дружит, который легко может в НХЛ уехать, вы знаете? — спокойно отвечаю я. — Зачем ей бежать? Со мной как раз можно — присмотрю. Да и практика ей нужна: и по МГИМО, и языковая.
— Толя, слушай, а ты правда такой спец по языкам? Власов сегодня на политбюро хвастался, что ты её малолетнюю внучку чуть ли не за час обучил языку, — опять Яковлев.
— Девчушка там способная. И не за час… за полтора. И не языку я её обучил — мы с ней просто выучили два десятка фраз. Алфавит она и до этого знала — значит, с ней занимались.
— Саша, да погоди ты! Толя, что за хоккеист? — перехватывает трубку Горбачёв.
— Зубов. За ЦСКА выступает. Молодой ещё — лет двадцать, но очень перспективный. Правда они редко видятся — тот всё по базам мотается.
— Ой, плохо ты Светлану, оказывается, знаешь! Она как-то в городок космонавтов пробралась, — со смехом откровенничает Горбачёв.
— Знаю. Рассказывала, как от собак там удирала, — подтверждаю я.
Смотрю — Эдуардос наконец-то очнулся, плюхнулся в кресло и махнул Инге рукой: мол, испарись. Та ещё секунду постояла с открытым ртом, потом, с явной неохотой, вышла.
Ну да, секретарь, конечно, должен знать о шефе всё…, но не до такой же степени. Тут уже чужие секреты пошли.
— Миша, дай спросить… У меня правнучка не хочет учить французский, может, чего посоветуешь? — не унимается Яковлев.
— Подумаю. Сам этого красивого языка не знаю, — обтекаемо отвечаю я. — А насчёт того, что вы меня, Михаил Сергеевич, не могли застать… так у меня же «Алтая» в машине нет. Да и машины своей пока что тоже.
— Вот я был не так давно в Финляндии — так там у всех сотовые, можно свободно позвонить. Жаль, у нас пока такого нет, — рассказывает Горбачёв, а меня осеняет.
— Почему же нельзя? Финляндия — не такая уж маленькая страна, и покрытие у них почти везде. Значит, и у нас можно, — говорю я. — Вышка стандарта NMT-450, которым там пользуются, километров на тридцать бьёт…, а то и больше. И стоит не космос. На Москву — десяток вышек хватит, я прикидывал. На Ленинград — и того меньше.
Я на секунду притормозил, просчитывая в уме.
— По деньгам… миллионов шесть-восемь долларов — и в Москве будет своя сотовая связь. А дальше — расширять по все стране… Да нам потом во всём мире обзавидуются.
А говорил я не от фонаря. Как-то в самолёте в своём будущем, от нечего делать, листал журнал — там как раз про сотовую связь в СССР писали. Оказалось, что к девяносто первому она у нас уже появится — и в Москве, и в Питере.
Меня тогда это зацепило. Уже потом, из чистого любопытства, порылся по этой теме в инете. Выяснил, что в одном только Питере в первый же год подключилось около полутора тысяч абонентов! Конечно, основная цена — это базовые станции…, но при таком спросе они могут окупиться буквально за пару месяцев.
— Это немало, Толя… А времена сейчас для страны нелёгкие, — задумчиво произнёс Горбачёв.
— Так можно же не из бюджета тянуть, — предлагаю я. — Подключим иностранных инвесторов, откроем совместное предприятие. В том же ММБ кредит взять можно… Кооператив под это дело оформить. У меня друг по комсомольской школе как раз в четверг свой открыл.
— Ага, слышали — «Алтын Адам», — подхватывает Яковлев. — А мысль, Миша, отличная, если самим особо вкладываться не придётся.
Ну и осведомлённость, блин… Долбаный Власов. Им что, больше поговорить не о чем — кроме как обо мне и Светке?
— А на каких частотах? «Алтаю» не помешает? — глухо спрашивает Горбачёв, явно заинтересовавшись. — Или военным?
— Около 450, — отвечаю я. — Та, что в Финляндии под это дело используется. У нас, по идее, она должна быть свободна. «Алтай»… где-то в районе 300 — 350, если не путаю. Авиация и военные — ещё выше…
Я на секунду замялся — уж больно уверенно говорю. Не спалиться бы.
— Но это, конечно, у специалистов уточнять надо, — поспешно добавляю.
— Толя, давай через своих зарубежных родственников или знакомых разузнай… Разрешения выдадим, если частоты свободны, — уже приказывает мне Горбачёв.
— Но связь, Михаил Сергеевич, дорогая. Там за подключение… точно не скажу, но что-то около пары тысяч долларов. Плюс оборудование. Импорт же.
— А нам его ещё могут и не продать, — замечает Яковлев.
— Думаю, решим вопрос, — уверяет Горбачев.
Согласен… В девяностом, может, и не продадут, а в девяносто первом — пожалуйста. Ведь точно помню, что ещё до развала Союза сеть появится.
— Давай, Толя, займись расчётами. А в воскресенье приезжай ко мне на дачу, поговорим. Машину я пришлю, — командует генсек.
— Лучше к обеду — у меня по утрам тренировки, — прошу я.
— Лады. В час машина будет у твоего дома, — обещает Горбачёв и даёт отбой.
Сажусь на стул у стены и, пока Эдуардос с кем-то разговаривает по телефону, прокручиваю в голове неожиданно возникшую идею.
А ведь выгорит… Сотовая связь в советской Москве — это же круто!
Правда, богатых людей у нас пока немного, но они есть — те же партократы, депутаты, ответственные работники, кооператоры. Да поди Власов с Горбачёвым себе первые номера забронируют.
Главное — начать.
Наконец Эдуардос кладёт трубку и с интересом спрашивает:
— А что за Светлана? Кажется, я её не знаю.
«Это потому что тебя бог милует, дурачок», — усмехаюсь про себя, а вслух говорю:
— Племянница Раисы Максимовны. Ну что, идём мой стол смотреть? И подскажите, к кому обратиться по поводу оформления помощника?
— На счёт стола — уже не надо. Инга тебе сейчас один кабинет покажет. Есть у нас свободный, как раз для тебя… Велено отдельный выделить. А помощники… Запиши их фамилии. Пусть завтра ко мне подойдут. От них нужны будут
