выпалил Ираклий и злорадно добавил: — Я слышал, теперь виновным в поражении назначали твоего сына и тех, кто с ним был?
— Он проиграл, — сухо ответил старик, играя желваками ан скулах. — Значит, часть вины есть и на нем.
— Ваш сын сражался храбро, — решил вступиться я за своего врага. — Лучшего воина на Мидгаре я не встречал. Но одним, пусть самым элитным подразделением, заточенным на специальные задачи, войн не выигрывают.
Старик посмотрел на меня излучающим космический холод взглядом. Догадался, кто перед ним.
— Ярл Рагнар — я так понимаю? — выплюнул старик мое имя и титул.
— Он самый, — я прямо встретил его взгляд.
— Значит, ты убил Леонида? Не выглядишь ты сильным воином.
— Твой сын погиб в бою. До последнего командуя своими попавшими в засаду людьми. Да, от моей руки. Это была не первая наша стычка. В тот раз я оказался сильней. Он умер у меня на руках. К сожалению, лекаря рядом не оказалось. Он был достойным врагом, и видят Боги, Леонид не заслужил той грязи, которую на него вылил ваш ничтожный Император и, как выяснилось, его отец.
Старик вздрогнул, словно от пощечины:
— Да что ты понимаешь, щщщенок? — прошипел он.
— Достаточно, чтобы увидеть сломленного человека…
— Хватит! — рявкнул тесть. — Вы на моей земле, под моими гарантиями! Что бы ни произошло когда-то, сегодня между нами мир. Я поручился за это честью рода Евпаторов. — Он выдержал паузу, обведя взглядом напряженно замерших аристократов. — Мы собрались не воевать. Мы собрались вернуть павших домой. Полагаю, это дело, в котором нам всем нетрудно найти общий язык?
— Не трудно, — буркнул Александр. — Пока мир, — он ожог меня молнией из глаз, — слышишь северянин?
Вот же осел упрямый! Потерял наследника, остался с выводком из дочерей и малолетних внуков и внучек, и хорохорится. Да, у Аргиров добротная, хорошо обученная гвардия, но не до такой степени, чтобы тягаться со мной.
— В любое время, — пожал я плечами. — Илларх, рад тебя видеть, — заметил я среди прибывших аристократов знакомое лицо Дионисия. Того самого офицера, который командовал выходом имперского легиона из Пограничья.
— Привет, ярл. Уже не илларх, — его голос дрогнул от обиды.
— Вот как⁈ — покачал я головой. — Смотрю, Император умеет награждать своих верных воинов, — в моем голосе не было злорадства, лишь недоумение.
Никифор совсем глуп, если позволяет себе такое обращение с военной знатью. Рано или поздно это очень плохо для него закончится. Лучше конечно поздно. Соседям выгодно, когда во главе Империи стоит недалекий, погрязший в пороках, идиот. Гораздо хуже, если его место займет деятельный и умный человек.
— Господа, — в разговор вступил Евпатор. — Рад, что вы приняли мое приглашение.
— У нас не было выбора, — глухо произнес Аргир. — Ты предложил то, чего мы не можем получить от собственного Императора. Возможность забрать тела павших.
— И похоронить их с честью, — добавил я, — поверьте, они этого заслужили.
На мгновение повисла тишина, которую нарушил такой же старый патрикий как и Аргир.
— Отрадно, что воинская честь еще не умерла. Мне, как главе рода и отцу погибшего воина приятно слышать такие слова от врага. Я — Анатолий Катакалон буду говорить с тобой ярл Рагнар.
Вслед за старым воином эхом пронеслись голоса остальных аристократов.
— Я — Александр Аргир буду говорить с тобой ярл, — последним выдавил из себя Александр.
— Сейчас мы поедем во дворец, где всем уже приготовлены достойные их статуса покои. Вечером жду на пир, — обозначил улыбку Ираклий. — О делах будем разговаривать завтра. Ваших людей разместят в гвардейских казармах. Надеюсь, они не создадут проблем, сцепившись с людьми моего зятя? — он выжидающе посмотрел на Аргира.
— Не создадут, — буркнул старик. – Если варвары не начнут их задирать первыми.
— Не начнут, — усмехнулся я, — мои дружинники понимают, что такое дисциплина.
Сморчок пожевал губами, но промолчал, всем своим видом показывая, как он сомневается в моих словах. Ой, что-то подсказывает мне, что Леонид в леса Пограничья сбежал от своего придурошного папаши. Я бы, например, не выдержал жить рядом с таким фееричным упрямцем и занудой.
Ох, чувствую, непростые переговоры меня ждут. Только бы остальные имперцы не оказались такими же упертыми баранами, как их предводитель. Хотя, вроде, Катакалон и выступившие за ним кажутся вполне договороспособными ребятами. Поживем — увидим. В, конце концов, мне не обязательно найти общий язык с Аргирами, достаточно любых представителей военной элиты Империи. Сложно воевать с тем у кого с тобой общие дела.
* * *
На пиру, когда вино сделало свое дело, и напряжение от встречи недавних врагов спало, ко мне подошел Кефалон.
Бывший илларх изменился. Я помнил его крепким, жилистым командиром с резкими чертами и жестким взглядом. Сейчас передо мной совсем другой человек. Не сломленный, нет. Такие как Дионисий не ломаются. Придавленный жизнью. Потерявший смысл. Глубокие морщины, ввалившиеся щеки, седина, которой не было еще два месяца назад. Одежда простая, почти бедная — добротная, но ношеная, без знаков различия. Только выправка выдавала в нем офицера. Выправка да манера прямо и гордо держать голову, свойственная человеку, которому нечего стыдиться.
— Ярл Рагнар, — он замялся, подбирая слова. — Когда мы виделись в последний раз, — он нервно дернул щекой, — ты сказал, что рад будешь принять меня на службу.
— Было дело. Помниться, ты тогда отказался.
— Предложение еще в силе? — он поднял на меня полные стыда и надежды глаза.
— Я всегда рад стоящим офицерам. А в том, что ты отличный командир, я убедился, сражаясь против тебя.
— К сожалению, Император так не думает, — скривил губы в горькой улыбке Кефалон.
— Император не вызывает у меня ни толики уважения, — дипломатично назвал я Никифора чудаком на букву «м». — Все так печально?
Он покачал головой:
— Если то, что от меня отвернулись бывшие друзья, лишили звания и наград, конфисковали имение, запретили носить оружие можно назвать печальным — то, пожалуй — да — все печально.
Демоны Вселенной! Какой же Никифор идиот!
— Я думал — тебя только разжаловали. И даже это несправедливо. Ты вывел людей из ловушки, куда их загнала придурь Императора и некомпетентность командиров.
— Это политика, —
