он пожал плечами. — Никифору нужны были козлы отпущения. Я подошел идеально. Сдавшийся командир — лучшей мишени не придумаешь. А то, что я сохранил жизни семи сотням солдат… это никого не интересует. Посмотри на них, — Кефалон кивнул на сосредоточенно напивающихся имперцев, — они такие же, как я. Униженные своим Императором. Мы оказались на Родине изгоями.
— Я знаю, — усмехнулся я, — иначе, никого из вас тут бы не было.
Я смотрел на него и думал о том, сколько таких вот офицеров — честных, верных долгу, но преданных своей же властью — сейчас влачит жалкое существование где-то на задворках Империи. И сколько из них готовы служить. Пусть даже сменив для этого сторону. Из отвращения к тем, кто растоптал их честь.
— И много сейчас в Империи таких, как ты?
Кефалон гордо вскинул голову. Но, все для себя решив, кивнул.
— Тех, кто готов уйти — не много, но есть.
— Сможешь с ними связаться? Условия обговорим позже, — я обвел рукой зал, показывая несоответствие обстановки озвученным вопросам.
Дионисий покачал головой:
— Связаться могу. Но об этом быстро узнает тайная полиция Императора. Тогда весь мой род казнят.
— Но ты же как-то планировал перейти ко мне на службу.
— Хотел просить разрешения перевезти моих к тебе в Пограничье. Но мне нужно время. Денег у нас не так уж много. А такой переезд требует огромных затрат. А тебе нужны люди сейчас, как я понял.
— Не, прям, завтра, но — да. Желательно побыстрее. Давай так, завтра у нас переговоры, а послезавтра я тебе сообщу свое решение.
— Буду ждать, ярл, — грустно кивнул головой Кефалон, видимо, подумав, что я ему отказываю.
А мне просто надо переговорить с Анемасом. Сможет ли он вывезти целый род из Империи в Пограничье. За соответствующую оплату, само собой. Шанс заполучить себе целую группу, сплоченных родственными связями, образованных, мотивированных и преданных людей я упускать не собираюсь. Но и обнадеживать зря и так придавленного обрушившимися на него напастями человека тоже не считаю нужным. Пару дней потерпит.
Лишь бы псы Никифора не прознали о том, что Кефалон сейчас в гостях у Евпатора. Тогда я не поручусь, что Дионисий, вернувшись домой, застанет родичей вживых. Нет! Однако, затягивать не стоит! И я решительно направился к, о чем-то весело переговаривающемуся с Гелией и Анастасией, Константину Анемасу.
Глава 18
«Гелиос» — дирижабль Евпаторов, тяжелый, неповоротливый, но невероятно надежный и роскошный, уверенно резал носом плотные потоки встречного ветра. Чуть правее и ниже, сверкая на солнце серебристым драконом на борту, шла моя «Анастасия». Многочисленные стада сайгаков разбегались от теней, отбрасываемых нашими воздушными судами.
В уютной кают-компании раздавалось мелодичное позвякивание серебра о тончайший, расписанный пасторальными сценами, фарфор — Катакалон методично размешивал сахар в чашке с кофе. Рядом с ним, откинувшись на спинку глубокого кресла, дремал Аргир.
— Скиф, — подал ворчливый голос Александр, — хорош уже по мозгам долбить.
— Было бы по чему долбить, — так же лениво и ворчливо отозвался Анатолий и добавил, — зануда.
Старых воинов раздражало безделье перелета. Но деваться некуда — имперская аристократия выбрала именно их своими представителями на грядущих в Степи переговорах. Вообще-то, присутствие эллинов там не предполагалось. За исключением Евраторов и Анемасов, но эти два рода среди основных инвесторов. Но пришлось пойти навстречу имперцам. Просто для того, чтобы показать, что мы готовы с ними сотрудничать, несмотря на недавнюю вражду. И ожидаем от них того же.
Вообще, эти два престарелых кадра за четыре дня прошедших с их прибытия, полностью выгрызли мне мозг. Делали они это с особым наслаждением и цинизмом, я бы сказал, пытаясь вывести меня из равновесия, заставить нервничать, горячиться. Настоящие политические волки. Жесткие. Опытные. Знающие, чего они хотят. Вся остальная делегация — лишь статисты. Молча просидели за переговорным столом, молча покивали головами, молча улетели.
Когда они успели назначить Аргира с Катакалоном своими представителями — не знаю. Скорее всего, старые интриганы самоназначились. У меня, вообще, сложилось впечатление, что дедам просто скучно. Ну, так и интриговали бы против своего «любимого» Императора. Благо, тот успел настроить против себя всю военную аристократию. Но нет же! Империя превыше всего, а Император поставлен править Богами. Такая своеобразная мания величия. Потому как Никифор уселся на трон в Константинополе не без помощи вот этих самых дедов. Теперь вот пожинают плоды своих интриг. Благодарность монархов — штука весьма зыбкая. А Никифор оказался еще той неблагодарной скотиной. Вот и оказались рода, верой и правдой служившие Империи, в опале и полном забытьи.
И, тем не менее, когда мы только начали обсуждать условия Свободной экономической зоны, Аргир и Катакалон вели себя так, словно делали мне огромное одолжение самим фактом своего присутствия.
— Вы предлагаете нам вкладывать капитал в дикое Пограничье, ярл? — Аргир тогда презрительно скривил породистые мясистые губы. — Вы не можете гарантировать безопасность даже собственным границам, а хотите управлять нашими деньгами.
— Как мы оберегаем наши границы вам может рассказать присутствующий здесь Дионисий Кефалон, — я кивнул, на присутствующего за столом, уже фактически полностью моего, бывшего илларха. — Он же вам расскажет, как Империя и Император ценят своих героев. Хотя… тут вы и сами все знаете, но не хотите признавать факты, цепляясь за призрак офицерской чести.
— Что может знать дикий варвар об офицерской чести? — вмешался с лицом похожим на выжатый лимон Анатолий.
— Уж точно побольше вашего Императора и его паркетных легатов, готовых положит в землю сотни отличных воинов, ради выгоды и возможности выслужиться, — вернул шпильку я
Хрычи пожевали губами, но промолчали. Было бы им что возразить, их бы здесь не было.
— Я предлагаю вам выживание, — спокойно продолжил я их дожимать. — Империя сейчас — клубок змей, готовых ужалить друг друга при первой возможности. Никифор рассорился со всеми соседями и собственной армией, окружив себя какими-то мутными личностями. Аргиры, Катакалоны, Евпаторы, Кефалоны… этот список можно продолжать и продолжать. Уважаемый Константин вынужден прятать свою дочь от интриг Императора у «грязного варвара». Может, откроете уже глаза? Или так и будете продолжать находиться в собственных иллюзиях?
Катакалон попытался перехватить инициативу, давя авторитетом и возрастом:
— Молодость склонна к поспешным выводам. Мы представляем древнейшие рода. Наши торговые связи выстраивались веками. Мы не станем рисковать ими ради сомнительных проектов новгородского выскочки.
— Ваши
