Значит, делегация от Ингвара уже прибыла. Острый, колючий взгляд Абылая пробежался по стоящим рядом со мной эллинам. Впрочем, он тут же потеплел, зацепившись за лицо моей жены. — Ты не один? С супругой? И кто эти люди с тобой?
Так я и поверил, что ты их не знаешь. Но свою роль надо играть.
— Да, дорогой друг, — я обнялся с ханом, от халата которого пахнуло гремучей смесью дыма, конского пота и дорогого эребского парфюма. В сказки о грязных степняках пусть верит чернь из трущоб. Может пастухи, в силу обстоятельств и особенностей быта и такие. Но так, портовая нищета тоже не балует себя гигиеной. А вот степная знать чистоплотна и довольно хорошо образована. По крайней мере, те рода, у которых есть деньги и связи, чтобы отправить своих отпрысков учиться в Империю или Княжество. А кто-то умудряется добраться и до университетов Эребского союза. — Позволь представить тебе одну из моих жен. Анастасия.
— Анастасия, — хан галантно поклонился и радушно развел руками, — слухи о твоей великой храбрости и остром уме достигли даже наших глухих мест. Среди женщин Степи твое имя почитается, как пример беспрецедентной верности своему мужчине, семье, роду и воли к победе.
— Благодарю тебя, Великий хан, — вежливо поклонилась Настя, сохранив на лице холодную маску.
Зато ее папа, благородный патрикий Ираклий Евпатор надулся как индюк. Понимаю. Мне тоже приятно слышать в адрес своей женщины такие слова. И самое главное, хан абсолютно искренен. Это я чувствую, как менталист.
— Абылай, — покачал седой головой старый ловелас, — просто Абылай. Если, конечно, позволит Гесер.
— Позволю, — серьезно кивнул я, подыгрывая этому гениальному актеру.
— Представь же мне остальных, несомненно достойнейших людей, прибывших с тобой.
— Патрикии Анатолий Катакалон и Александр Аргир, — я на замерших с непроницаемыми лицами стариков. — А также мой многоуважаемый тесть Ираклий Евпатор. С ним, полагаю, ты знаком хотя бы заочно.
Абылай прищурился. В его темных, похожих на два куска полированного обсидиана глазах, мелькнули опасные, хищные искры.
— Как же, наслышан, — хан, не меняя добродушного выражения лица, с улыбкой кивнул, — Как же, как же. Щит Империи, Копье Империи и меч Империи. Воины Евпаторов и Аргиров не раз заставляли мои славные туменов умываться кровью. С Катакалонами, — Абылай скользнул по Анаталию изучающим взглядом, — встречаться на поле боя не доводилось. Но Степь полниться слухами. Ты привез с собой славных воинов, друг мой. Достойные враги, которые могут стать не менее достойными союзниками.
— Если договоримся, — громко проскрипел Аргир.
— Если договоримся, — согласился Великий хан. — Что ж, мой дом — ваш дом. Прошу в шатер, уважаемые. Сегодня будет небольшой пир. А завтра начнем говорить. Нам многое предстоит обсудить, — он скользнул по мне взглядом, дав понять, что последние слова касаются в первую очередь меня.
* * *
Вечером после пира, когда имперские патрикии и сопровождающие их лица отправились отдыхать в выделенные им шатры, за мной пришел неприметный десятник из личной гвардии Абылая.
Хан ждал меня в знакомой юрте Мункэ-тенгри. Здесь ничего не изменилось с момента нашей последней встречи. Все так же пахло дымом от сгорающих в жаровне трав, кумысом и старостью. Шаман сдал еще сильней и стал похож на тонкую высохшую ветку. Только излучающие неиссякаемую силу глаза на почерневшем морщинистом лице сверкали непобедимой жаждой жизни. Мощный старик! Хоть и чудаковатый. Ну, так, издержки профессии.
— Садись, Гесер, — Абылай указал на подушку напротив себя без лишних реверансов. Ни к чему они. Все присутствующие сегодня уже виделись.
Лицо хана утратило маску добродушного и радушного хозяина. Сейчас передо мной сидел предельно собранный, усталый и обеспокоенный правитель. Затянувшись вонючим дымом из длинной, как чреда моих перерождений трубки, сидящий рядом с ханом шаман сипло выдохнул.
— Духи не спокойный, Древний, — он натужно до посинения закашлялся и, успокоившись, добавил. — Степь болеет… — сказано это было так, словно Мункэ не закончил свою речь, словно сейчас он пояснит свои загадочные высказывания. Но нет. Старик прикрыл глаза и замер. В принципе, пояснений и не надо — я знаю, о чем они хотят мне сказать.
— Культисты, — понимающе кивнул я. — Последователи Эрлика активизировались по всему миру. Недавно мы с Радомиром уничтожили большой алтарь в Новгороде. Неделю назад аватар бога атаковал нас на пиру во дворце Евпатора.
— Все больше и больше родов откалывается от нас, примыкая к культу, — озабочено покачал головой хан. — Не помогает даже присланная тобой Тэмдэг-ын Хаалга.
— Духи говорят, что грядет конец мира, — открыл черные глаза шаман, – духи говорят — время кончается.
— Это я знаю и без духов, — горько усмехнулся я. — Как найти тех, кто стоит за культистами? Сами фанатики хоть и вредны, но относительно безопасны. Они существовали, не вмешиваясь в сложившееся положение вещей, на протяжении нескольких веков.
— Мы думали, ты что-то знаешь, — нервно дернул щекой хан.
— Их ищут. «Око» Ингвара, Евпаторы, мои люди. И найдут. Вопрос лишь в том, не будет ли это слишком поздно.
В юрте повисло тяжелое молчание.
— Я слышал, у тебя есть амулеты, позволяющие выявлять отмеченных скверной? — нарушил тишину хан.
Вот же! Закрутился в делах, совсем позабыл о самом своем надежном союзнике. Но и сам Абылай не напоминал о себе. Я выложил из хранилища несколько сделанных на коленке во дворце тестя амулетов:
— Пока всё что есть. Доберусь до дома, пришлю еще. А пока примите в дар, — я достал два защитных комплекта из лаборатории Академии, взял с собой именно для них, — это мощные щиты, ну и для здоровья полезны.
Хан с шаманом с радостной непосредственностью детей тут же надели на себя магические цацки.
— Работа древних, — уважительно протянул хан. Шаман промолчал, усмехнувшись.
— Моя работа, — смысла скрывать не было, да и не зачем. — Больше не будет. И так за материалами в самую глубину аномалии ходил.
— Твои знания и мастерство превосходят твою величайшую воинскую доблесть, — уважительно покивал хан. Восток. Обязательно надо плести кружева. Мог бы просто сказать: «Спасибо».
— Если мы что-то узнаем о проклятых, сразу дадим тебе знать, — продолжил Абылай. — Надеемся в ответ на то же.
— Можно было не повторять, — я с улыбкой пожал плечами, — об этом
