мы договорились еще в прошлый раз.
— Люди имеют свойство меняться, а слова растворятся в времени.
— Это не про нас, — усмехнулся я.
— Я сказал что-то смешное? — лениво попытался обидеться хан.
— Нет, — покачал я головой, — просто совсем недавно я приводил в пример двум напыщенным старым индюкам наши с тобой договоренности, которые нигде не закреплены, но крепки как гранит.
— Я даже знаю этих двух упрямцев, — хохотнул хан. Уже успел познакомиться со снобизмом и непоколебимой уверенностью в собственном величии имперских дедов. — Непросто с ними будет.
— Ерунда, — махнул я рукой. — Наиграются и прогнуться, как миленькие. Они прекрасно понимают, какие возможности по прихоти судьбы, благодаря доблести их сыновей и моей доброй воле открылись перед ними. Просто тяжело разочаровываться в том, во что верил всю жизнь. Прости их, хан. И будь снисходителен.
— Ты мудр, Гесер. Впрочем, как и положено Древнему. Может, пришла пора нам породниться? У меня есть несколько красавиц-дочерей. Выбирай любую. А хочешь, забирай всех, — залихватски махнул рукой он.
— Я тебя уважаю, Великий хан, — покачал головой я, — но давай не будем ссориться по пустякам. У меня уже есть три жены. Патрикия и две княжны. Если к ним добавить выводок ханш, я сбегу в аномалию, и разбирайтесь со своими культистами сами.
— Ну, нет, так нет, — покладисто развел руками Абылай, с видом, мол, я должен был попробовать. Но что-то подсказывает мне, что к этому разговору мы еще вернемся.
И идея с аномалией, становится все привлекательней и привлекательней. И зачем я кинулся спасать в тот злополучный летний день год назад свою будущую свояченицу?
На следующий день переговоры начались с рассветом и длились до самого вечера. Как я и ожидал, Аргир с Катакалоном перестали ломать комедию и представляли собой пример покладистости и способности к компромиссам. Но это не значит, что все вопросы решались легко и непринужденно. Слишком много пролитой крови, давних взаимных противоречий и частных интересов переплелись в один клубок, завязавшийся вокруг моего Пограничья.
Каждый хотел урвать себе кусок побогаче, при этом максимально избежав ответственности и вложений. Но, в то же время, по факту, все главные, принципиальные решения каждым из участников были уже приняты и взвешены заранее. Мы все нуждались друг в друге. Оставалось лишь утрясти мелкие шероховатости, согласовать детали и подготовить базу, чтобы перенести все это на бумагу.
Вот эти мелочи и заняли почти три дня. Их надо было обсудить, согласовать, занести на бумагу, для последующего анализа и обработки группой юристов, которая будет специально создана из представителей всех значимых участников проекта.
Резюмировал наши прения Великий хан, хлопнув себя ладонью по колену:
— Я прибуду в Хлынов для подписания окончательного Договора, — подтвердил Абылай на исходе третьего дня, когда мы, наконец, ударили по рукам, зафиксировав основные пункты создания Хлыновской свободной экономической зоны.
— Буду ждать, друг мой, — отозвался я, — и чтобы путь был комфортным, быстрым и, главное, безопасным, я пришлю за тобой один из своих дирижаблей.
Хан довольно кивнул; такая открытая демонстрация уважения к его статусу была ему явно по душе.
— Великий князь Новгородский Ингвар, — нудно пробубнил Белозеров, — уполномочил меня уведомить всех присутствующих, что он тоже намерен посетить своего вассала ярла Пограничья Рагнара для подписания международного соглашения о статусе Пограничья и Заброшенных земель.
Вот жуки! Показали всем, кто здесь, якобы, батька. Ну, пусть потешатся. Мне от этого ни жарко, ни холодно. Лишь бы назад или вбок не отыграли с договоренностями.
Вслед за ханом и представителем Великого князя, подтвердили свое намерение прибыть и все остальные переговорщики. Вот и чудно! Вот и славно! Наконец-то, можно и по домам. Забрать девчонок и Новгорода и заняться собственной вотчиной. Радомира там, пади, зашивается совсем. А мне еще с телами погибших имперцев морока предстоит. И до учебного года осталось времени не так уж много. А поступать в Академию я не передумал. Дело это важное и нужное, в первую очередь для меня.
Не тут-то было! Великий хан опять надумал пировать. Хотя, один день погоды не сделает. Можно и поесть молодой баранинки, отъедавшейся на пастбищах аномалии. Такое мясо степняки не продают. Слишком редкий и дорогой это товар. Отведать деликатес можно только вот так, по великой милости Владыки Степи. Мне уже доводилось пробовать такой шашлычок. Это волшебно!
Решено! Задержимся еще на денек!
Только предастся чревоугодию ни мне, ни остальным гостям Великого князя так и не удалось.
Поздней ночью, когда вечно гудящая ханская ставка, наконец, угомонилась, предрассветную тишину разорвал низкий, вибрирующий гул, в следующую секунду сменившийся истошным криком, захлебывающегося собственной кровью, дозорного.
Земля под ногами содрогнулась от мощнейшего взрыва. Свод нашего с Настей шатра вспыхнул неестественным, ядовито-зеленым пламенем, с шипением пожирающим защитные магические плетения, словно сухую бумагу. Я рывком вскочил на ноги, выхватывая из подпространства оружие. За Анастасию не переживал — артефакты ее защитят.
В образовавшуюся в горящем войлоке огромную прореху увидел то, от чего на мгновение перехватило дыхание. На Ставку Великого хана, сметая на своем пути жидкую цепь ночной охраны, неслась ревущая лавина всадников. Из устрашающе воющей конной массы в сторону в мгновение ока приготовившихся к бою ханских кешиктенов летели знакомые сгустки пламени инферно. Мы думали, как их найти, а они пришли к нам сами. Что ж, наверное, это даже и к лучшему.
Атака мятжных родов на Ставку Великого хана (друзья, если вы еще не поставили лайк автору, сделайте это прямо сейчас, иначе автор обидится и уйдет к культистам):
Глава 19
чЕще какую-то, теперь уже бесконечно далекую, минуту назад, раскинувшаяся на добрую сотню гектаров ставка Великого хана безмятежно дремала под необъятным, мерцающим мириадами холодных, равнодушных к человеческим страстям звезд, куполом южного неба. Воздух был напоен запахами полыни, остывающей земли и дымком сотен мирных костров. А в следующее мгновение эту идиллию охватило ревущее, всепожирающее пламя инферно.
Удар нанесли с пугающей, выверенной до миллиметра, профессиональной точностью. Абсолютно внезапно, без предупреждений, ультиматумов и лишних сантиментов, свойственных классическим войнам аристократов. Степь не любит красивых благородных жестов. Их время придет потом, когда подвиги победителей будут расхваливать на пирах в своих эпических сказаниях велеречивые акыны.
Я увидел, как многослойный, считавшийся непроницаемым защитный купол, прикрывавший центральный шатер Абылая, вспыхнул ослепительно-фиолетовым, бьющим по сетчатке светом. По его энергетической
