глади пошли уродливые, расползающиеся черными венами трещины, и спустя удар сердца он с жалобным, почти живым стоном схлопнулся, не выдержав сфокусированного, массированного удара.
Чудовищной силы кинетический взрыв, сопровождавший прорыв защиты, швырнул меня, словно тряпичную куклу, в самую глубь нашего просторного шатра. Толстый, пропитанный огнеупорными составами войлок лопнул над головой, как перезревший, гнилой плод, и ядовито-зелёное, чадящее пламя рванулось внутрь, жадно, словно изголодавшийся хищник, облизывая нашу индивидуальную защиту.
Тут же, на нас с Настей, откликаясь на смертельную угрозу, яростно заискрились артефакты, принимая первый, самый страшный удар на себя. Но даже они не смогли полностью погасить обжигающую волну инфернального жара. Воздух мгновенно пересох, обжигая легкие. Если бы на нас был полный комплект, то, конечно, мы бы и не заметили жара. Но кто же спит весь увешанный магическим железом?
Я инстинктивно, на одних лишь вбитых на подкорку рефлексах, перекатился через плечо, уходя с линии возможного поражения, и прямо в движении выхватил из пространственного хранилища небольшой, но дьявольски мощный штурмовой арбалет и пару тяжелых кассет с зачарованными бронебойными болтами для него.
— Настя! — рявкнул я, стараясь перекрыть нарастающий снаружи гул сражения и швырнул тяжелое, смертоносное оружие прямо на широкую кровать, где из-под смятого шелкового пледа судорожно выпутывалась разбуженная взрывом жена.
Ей не нужно было повторять дважды. Спустя мгновение она уже застыла рядом со мной, грациозная и смертельно опасная, намертво сжимая в побелевших от напряжения пальцах готовое к немедленному бою оружие.
— Готова, — срывающимся, хриплым ото сна, но полным решимости голосом выкрикнула она.
— Оденься, — несмотря на весь запредельный трагизм стремительно ухудшающейся ситуации, я едва сдержал нервный, истерический смех, настолько дико, прекрасно и абсолютно неуместно она сейчас выглядела.
Полностью обнаженная, с растрепанными волосами, сверкая в зловещих отблесках разбушевавшейся вокруг зеленой энергии активировавшимися защитными артефактами, с полыхающим холодной, концентрированной боевой яростью единственным глазом. Этот глаз прямо на моих глазах стремительно наполнялся клубящейся, беспросветной чернотой пробуждающегося дара Персефоны. — Иначе мы просто не отобьемся. Вся эта ошалевшая орава ринется прямо к нам, наплевав на хана, желая пленить и утащить в свою юрту такую первобытную, воинственную красоту.
— Дурак! Нашел время! — полыхнула она густым, гневным румянцем, мгновенно осознав свое положение, и, путаясь в дорогой ткани, начала судорожно натягивать на себя плотный, расшитый серебряными драконами халат.
Свой арбалет она при этом из рук не выпускала ни на секунду, умудряясь одеваться с грацией профессионального убийцы. Не ту мою жену, похоже, называют Валькирией. Хотя, надо признать, и Рогнеда та еще воинственная штучка, особенно сейчас, когда прошла через жуткий плен, страшную душевную ломку и полностью вернула себе былую, железобетонную уверенность в собственных силах.
А может, это просто я так плохо влияю на всех окружающих меня женщин? Да нет, бред какой-то. Не может такого быть! Наташа ведь у меня абсолютно нормальная. Тихая. Спокойная. Истинная домашняя девочка. Пропадает, правда, иногда сутками в своих жутких, залитых кровью пыточных подвалах, изобретая новые способы развязывать языки, но это же просто работа у нее такая. Специфика профессии, так сказать.
Я тряхнул головой, отгоняя несвоевременные мысли, и выглянул наружу. С десяток больших юрт по самому краю ханской ставки уже вовсю полыхали жутким, неестественным огнем, и в неровном, стробоскопическом свете этих магических пожаров было отчетливо видно, как с двух противоположных сторон на спящее стойбище неумолимо накатывается конница.
Личная гвардия Великого хана — легендарные кешиктены, тысяча отборных, магически одаренных бойцов, тех, кого с самого раннего детства растили, тренировали и ломали под одно-единственное святое дело — ценой своей собственной жизни, не задумываясь ни на миг, защищать Повелителя степи, уже выстроилась смертоносной, ощетинившейся сталью и магией стеной на ее пути.
Первый ряд гвардейцев, как единый, слаженный механизм, опустился на правое колено, синхронно вскинул к плечу короткие, толстые стволы тяжелых магострелов. Второй ряд монолитно встал над ними, перекрывая сектора обстрела. Раздался слитный, оглушающий треск, и массированный залп ушёл прямо в накатывающую на них живую лаву.
Всадники повалились на землю вместе со своими конями. Брызнула кровь. Над полем боя разнеслись истошные вопли людей и предсмертное ржание животных. Следующие за ними в атакующей порядках воины отчаянно пытались обогнуть внезапно возникшее препятствие, перепрыгнуть через павших, но на таких скоростях и в такой плотной массе не всегда успевали. В результате их стремительная атака захлебнулась в собственной крови, фатально увязнув в стремительно образовавшемся валу, состоящем из бьющихся в жуткой агонии, искалеченных людей и переломанных лошадей.
Тем временем наш собственный шатер тоже уже вовсю горел, невыносимо дымя и щедро осыпаясь на нас черными, мерцающими зловещими оранжевыми искорками, крупными хлопьями пепла, которые тут же, закручивая в небольшие смерчи, уносил свежий, но уже отравленный гарью ночной ветерок.
По счастливому стечению обстоятельств, мы находились немного в стороне от главного вектора атакующей вражеской лавы. Поэтому драгоценное время натянуть штаны, и подготовить магострел к бою у меня все-таки было. Хотя, как быстро выяснилось, времени этого оказалось совсем не много, буквально в обрез.
Поддерживающие массивный свод центральные деревянные опорные стойки натужно затрещали под воздействием температур и начали стремительно, с хрустом ломаться пополам. Я едва успел, грубо подхватив Настю за талию, длинным, стелющимся перекатом выкатиться наружу из-под стремительно накрывающего нас, объятого жарким пламенем тяжелого полога.
Справа от меня, бесшумно материализовавшись из густого, едкого дыма, словно степной призрак, внезапно возник Ардак. Его скуластое лицо, обычно абсолютно невозмутимое и спокойное, как гладь горного озера, сейчас до неузнаваемости искажала хищная гримаса холодной расчетливой злобы. В руках он крутил парные изогнутые клинки.
Следом за ним подоспели мои верные нукеры вместе со сводным отрядом «Детей Хеймдаля». Бойцы тут же, без единого лишнего слова, выстроились перед нами в грамотный, ощетинившийся стволами и силовыми щитами боевой порядок, отсекая нас от нарастающего хаоса.
— Ардак! — рявкнул я, перекрывая грохот взрывов и крики умирающих. — Главная задача — защищаете госпожу! Любой ценой, понял меня⁈ На меня не отвлекаться ни при каких обстоятельствах! Со мной эти ублюдки ничего сделать не смогут, мне сам черт не брат! В открытую схватку без необходимости самим не лезть, держать глухую оборону! Это суверенная земля хана, мы здесь только его гости, вот пусть его хваленая гвардия нас и защищает, отрабатывает свой хлеб!
Мой прямой, лишающий воинской славы приказ горячему кочевнику, судя по его глазам, не очень понравился, но дисциплина взяла верх, и он с готовностью шваркнул себя сжатым кулаком в грудь:
— Сделаем, господин! Ни одна тварь
