не подойдет!
Я краем глаза заметил, как Анастасия упрямо сжала челюсти. Гордой, воспитанной в лучших традициях Империи эллинке всем ее естеством претило быть для нас обузой, нуждающейся в опеке, но спорить в такой критический момент она не стала. У нее хватало ума понимать, что в реальном бою против опытных воинов толку от нее, мягко говоря, не много.
Воевать она никогда не училась. Что у нее действительно потрясающе хорошо получалось, так это держать щиты. Глаз женщины окончательно заволокло клубящейся, пугающей мертвенной тьмой, от нее пахнуло замогильным холодом, и в ту же секунду над моими воинами, причудливо искажая бесстрастно глядящие на кровавое побоище далекие звезды, с гудением развернулся мощный, полупрозрачный защитный купол.
— Спасибо, госпожа, это очень вовремя, — учтиво кивнул командир «Детей Хеймдаля», не отрывая взгляда от прицела.
Одновременно с ним благодарно, с уважением кивнул и суровый Ардак. Воевать под надежными, сильными щитами одаренного мага гораздо приятней, нежели ловить без них грудью шальные заклинания.
А Настя, надо отдать ей должное, действительно стала невероятно сильным щитовиком. Тем более, в последнее время она маниакально много тренировалась в спаррингах с Рогнедой и, пропуская через себя колоссальные объемы энергии, достигла просто феноменального прогресса. Пожалуй, случись та история с нападением культистов на особняк сейчас, при ее нынешних навыках и реакции, она уже ни за что не получила бы свое страшное, изуродовавшее лицо увечье.
Тем временем, первый, самые яростный натиск нападавших окончательно и безнадежно увяз в грамотно организованном сопротивлении кешиктенов. Степная конница потеряла свой главный козырь — маневр и скорость. Но и число самих элитных ханских телохранителей под непрерывным огнем и магическими ударами стремительно таяло, словно весенний снег.
Битва на подступах к шатру Абылая быстро превратилась в беспорядочную, кровавую свалку, где нападавшие, словно обезумевшая от запаха крови стая голодных, бешеных псов, с фанатичной яростью бросались на редеющие, но не сдающиеся очаги сопротивления.
Только вот обитатели стойбища были отнюдь не изнеженные, изнемогающие от скуки дворцовые паркетные шаркуны, привыкшие лишь плести интриги. Тут собралась вся истинная военная элита Великой степи — покрытые шрамами сильнейшие багатуры, седовласые Главы могущественных родов, шаманы, чья магия поддерживалась духами родной землей.
Кешиктены ценой своей жизни, умирая, но не отступая ни на шаг, дали этим суровым людям бесценное время прийти в себя, вооружиться и сорганизоваться. И сейчас прямо за спинами погибающих в рубке воинов-гвардейцев, словно скала из-под воды, стремительно формировалась вторая, куда более мощная, осмысленная и смертоносная линия защиты.
Напавшие прекрасно понимали свою главную уязвимость — время неумолимо играет против них. Не так уж они объективно сильны и многочисленны, чтобы всерьез рассчитывать победить в долгом, изматывающем прямом столкновении с регулярными войсками и элитой хана. Весь их дерзкий расчет строился исключительно на абсолютную внезапность нападения, обезглавливающий удар и на массированную сверхъестественную поддержку культа.
Только вот незадача — ни то, ни другое в полной мере не сработало. Какой-то безвестный, героический дозорный, успевший за секунду до смерти своим криком поднять тревогу, сломал заговорщикам все их красивые планы. А что касается пресловутой поддержки противного самой природе культа… Тошнотворная, зеленоватая энергия инферно, которую они обрушивали на центр лагеря, просто бессильно, как грязная вода со стекла, стекала с главного ханского шатра, с шипением растворяясь и испаряясь в наполненном дымом, пеплом и предсмертными криками ночном воздухе.
Точно такая же, пульсирующая древней силой непроницаемая защита плотным коконом окружала и самого Великого хана. Абылай, живой и невредимый, стоял сейчас в окружении верных нойонов, что-то яростно орал и размахивал руками, раздавая распоряжения своим людям. И это, судя по сигнатуре магии, точно была не работа подаренных мной артефактов.
Думаю, этот непонятный, феноменально мощный щит — результат действия Тэмдэг-ын Хаалга — легендарной родовой реликвии Первого хана. Эх, знал бы заранее про такую страховку, ни за что не дарил бы ему свой комплект. Все равно, как оказалось на практике, он Абылаю совершенно не нужен. Зря только ценный ресурс перевел.
Осматривая периметр, я с приятным удивлением заметил, как Ираклий, Аргир и Катакалон, мгновенно, как по щелчку пальцев, забыв о своих бесконечных взаимных претензиях, политических дрязгах и старческой немощи, встали плечом к плечу монолитной стеной. Вместе с горсткой своих личных гвардейцев-ветеранов они организовали классическую, безупречно грамотную круговую оборону по всем канонам имперской тактики.
Старые, покрытые шрамами волки, едва почуяв в воздухе запах большой крови, разом сбросили с себя маски брюзгливых, уставших от жизни ворчунов и превратились в пугающую, монолитную и безжалостную боевую машину. Их шатры, стоявшие по счастливому стечению обстоятельств чуть дальше от эпицентра первоначальной атаки, чудом уцелели, не загоревшись, но к позициям эллинов уже целенаправленно подбирался крупный, хорошо вооруженный отряд спешившихся мятежных кочевников. Атаковать конно в сложившейся вокруг толчее уже не представлялось физически возможным.
Гвардейцы моего тестя, всю свою сознательную жизнь привыкшие воевать именно с кочевниками и знающие все их уловки, уже хладнокровно вступили в огневой бой. Они методично, словно в тире, выбивали самых опасных степных стрелков, шаманов и культистов, не давая им прицелиться. А отлично вооруженные бойцы родов Аргиров и Катакалонов в это же самое время, прикрываясь щитами своих Глав и родовых магов, грамотно готовили сокрушительную контратаку, чтобы отбросить врага. За этот конкретный участок можно было больше не переживать от слова совсем. Старые вояки, вспомнив молодость, тут гарантированно справятся, еще и горы трупов после себя оставят.
Точно такая же, если не более многочисленная группа мятежников в данный момент ожесточенно пыталась подобраться и к богато украшенному шатру Белозерова. Но там тоже, как и ожидалось от старого интригана, все было в полном порядке. Патологически не доверяя ни лукавым степнякам, ни чванливым имперцам, маниакально осторожный Никита Степанович с самого начала переговоров держал всю свою личную гвардию и приданных ему для усиления отборных великокняжеских воинов в состоянии абсолютной, постоянной боеготовности. Они даже спали в обнимку с оружием. Поэтому, едва только в ночи раздался первый, надрывный сигнал тревоги, новгородские воины тут же, без суеты и паники, заняли заранее оговоренные оборонительные позиции. И сейчас они с пугающим, ледяным спокойствием профессиональных палачей отстреливали прущих на них с криками кочевников и сумасшедших культистов. Били точно, наверняка, экономя боекомплект.
Кстати, я обратил внимание, что над самим боярином, отдающим приказы из центра построения, ровным светом мерцал до боли знакомый мне многогранный энергетический щит. Ага. Значит, наш гениальный проф, как я изначально и предполагал, не зажал переданные ему редкие артефакты для исследований, а передал их Ингвару. Уверен не без
