и плавно шагнула прямо навстречу надвигающейся смертельной угрозе. Лезвия ритуальных ножей, до краев напитанные ядовитой энергией инферно, бессильно скользнули по вспыхнувшей личной защите, не причинив вреда.
Не дав врагу опомниться, Настя резко, как бьет кобра, выбросила вперед руку. Ее кисть и предплечье были густо окутаны плотным, клубящимся, жадно пожирающим свет черным дымом. Пальцы мягко, почти нежно коснулись груди опешившего фанатика. Тело культиста мгновенно окуталось туманом, неестественно напряглось, жутко выгнулось дугой, словно через него пропустили мощный разряд электричества.
Не было ни крика, ни крови. Доля секунды — и оболочка просто осыпалась крупными, серыми хлопьями безжизненного пепла прямо к ногам тяжело дышащей Насти, оставив после себя лишь звякнувшие о камни пустые ножи.
Губы моей жены медленно растянулись в хищной, торжествующей, пугающей своей первобытной дикостью улыбке. А из ее напряженного горла вдруг вырвался полный неистовой ярости, звенящий победный крик, от которого мороз пошел по коже. Этот зов крови тут же, как по команде, подхватили воодушевленные нукеры с дружинниками. Почувствовав перелом в схватке, они с удвоенной силой накинулись на ошеломленного, деморализованного противника, сминая его ряды.
Я краем глаза успел заметить застывшего вдали Ираклия. Отец изумленно, с примесью религиозного ужаса пялился на свою родную дочь, не узнавая в этой грозной богине смерти ту хрупкую девочку, которую когда-то воспитывал и так бездарно потерял отдав в чужой род. Но мне было совершенно не до него. Надо добивать растерявшихся супостатов — давить, пока они не пришли в себя.
Анастасия, как оказалось, отдала этой короткой, но страшной схватке абсолютно всю свою магическую силу. Защитный купол над нашей головой мигнул в последний раз и со звоном лопнувшей гитарной струны жалобно рассыпался мириадами тускнеющих искр, оставив нас без прикрытия. Но, к счастью, оно было уже и не нужно. Инферналы, почему-то вдруг разом потеряв всю свою сверхъестественную скорость и координацию, сломанными, дергающимися куклами опали на затоптанную землю, пуская пену изо рта.
А оставшиеся без их магической поддержки кочевники, осознав, что остались одни против разъяренной элиты, мгновенно растеряли весь свой боевой пыл. Они не особо стремились геройски умирать за чужие идеи, поэтому начали массово бросать на землю оружие и, покорно упав на колени перед моими тяжело дышащими парнями, задрали за голову руки. Бойня на нашем участке закончилась так же внезапно, как и началась.
Я стоял, переводя дух, и пытался осмыслить произошедшее. И что это вообще сейчас было? Неужели Настя в стрессовой ситуации спонтанно вышла на принципиально новый, недоступный ранее уровень владения своим даром? И почему все боевые маги мятежников, словно по команде рубильника, вдруг разом вывалились из боя, превратившись в пускающих слюни идиотов?
Ответ на эти роившиеся в моей гудящей голове вопросы не заставил себя долго ждать, и ответ этот мне совершенно не понравился. Со стороны площади, где возвышался шатер Великого хана, вдруг потянуло такой запредельной, чудовищной, искажающей саму реальность силой инферно, что я на секунду всерьез подумал о масштабном, катастрофическом разрыве пространственно-временного континуума.
Над всем огромным, залитым кровью полем боя на одно бесконечно долгое мгновение воцарилась абсолютная, звенящая, мертвая тишина. Разом стихли стоны раненых, лязг металла и треск пламени. Разбушевавшаяся, хлынувшая в наш мир чужеродная энергия буквально физическим прессом придавливала людей к земле, высасывая из тел последние силы, а из душ — любые эмоции, кроме липкого, хтонического ужаса. Даже я, с моим опытом и защитой, явственно почувствовал ее тошнотворную, разрушительную мощь, от которой заныли зубы.
С колоссальным трудом, словно преодолевая сопротивление загустевшего воздуха, я повернул голову в сторону эпицентра, чувствуя, как невидимый пресс невыносимо сдавливает виски. Так вот почему рядовые инферналы одновременно рухнули на землю обесточенными марионетками с внезапно обрезанными кукловодом нитями!
Дело было вовсе не в массовом шоке, не в потере командира, и уж тем более не в Насте и ее внезапно открывшемся жутком даре. Тот неведомый ублюдок, кто стоял сейчас в самом центре ханской ставки, метрах в ста от пылающего шатра Абылая, просто-напросто выпил их всех до самого дна. Использовал своих верных последователей как одноразовые, дешевые батарейки.
Одинокая фигура, облаченная в некогда богатые, а теперь изорванные одежды имперского аристократа, на моих глазах стремительно мутировала, превращаясь в абсолютное средоточие чистой, концентрированной смертельной для самого Мироздания энергии. Неизвестный фанатик умудрился аккумулировать в своем хрупком человеческом теле силу абсолютно всех магов культа, присутствовавших сегодня на поле боя.
Если этот монстр сейчас атакует, здесь гарантированно погибнет всё живое. Никакие артефакты, никакие щиты не спасут. Не уверен даже, что выдержат мои, заточенные как раз на нейтрализацию инферно, артефакты. Такая критическая масса концентрированной энергии просто сожрет эту реальность вместе с нами, оставив лишь воронку пустоты.
Не тратя ни секунды на слова, я сорвался с места и рванул к центру Ставки, на ходу судорожно соображая, что вообще можно противопоставить этой мощи, и с ужасом понимая, что не нахожу ни одного рабочего решения. Это уже был никакой не аватар темного Бога, не воплощение самого Эрлика, которого можно было, пусть не без проблем, но нейтрализовать. Здесь и сейчас формировался полноценный, неконтролируемый прорыв в другую, абсолютно чуждую, враждебную нашей, реальность.
Закрыть разрастающийся гнойник, схлопнуть эту сингулярность можно было только одним единственным, безумным способом — оказавшись рядом, практически вплотную, нейтрализовать разлом, стать заплаткой и проводником для силы, превосходящей человеческое понимание, пропустив через себя энергию самого Мироздания, саму первозданную сущность Вселенной. Только вот для смертного тела это означало неминуемую абсолютную смерть! Окончательную, безвозвратную смерть для меня, стирание самой моей сути из ткани бытия.
И, как это ни странно, в этот самый миг, несясь навстречу эпицентру надвигающегося конца света, я вдруг осознал, что был к ней полностью готов. Я не чувствовал страха. Я даже на какое-то неуловимое, сюрреалистичное мгновение почувствовал странное, звенящее, кристально чистое радостное облегчение от того, что эта безумно надоевшая чреда перерождений, наконец, закончится. Но мимолетная, возвышенная эйфория тут же с размаху разбилась о жестокую реальность, сменившись всепоглощающим отчаяньем. Мой мозг, продолжающий хладнокровно просчитывать варианты, выдал окончательный, безжалостный вердикт. Расстояние было слишком велико. Я, банально, не успевал!
На этом моменте, пожалуй, я закончу шестую книгу цикла: «Скиталец среди миров». О, да, дорогие мои читатели. Я знаю, сувствую ваши холодные жесткие пальцы смыкающиеся на беззащитном горле автора. Но, раздери меня демоны Вселенной, не использовать такой клиф — преступление перед Каллиопой. Муза мне бы не простила перенебрежения к ее тихому шепоту.
Но я не только писатель, я еще и читатель. Поэтому клятвенно заверяю
