в таверну, словно собирались в ресторан. Вода оказалась приятно прохладной, освежающей после дневной суеты. Риллиан сразу уточнила, есть ли у меня подходящая одежда. Разумеется, такая имелась. Но она всё равно решила сначала оценить мой внешний вид, внимательно оглядев меня с ног до головы, и лишь затем занялась собой.
Для ламий, как выяснилось, крайне важно выглядеть безупречно, если они собирались провести вечер вне дома. Моя одежда была признана вполне достойной выхода в свет, иначе Риллиан, как мне показалось, вполне могла бы всё отменить.
Раньше я даже не подозревал, что на втором этаже у неё имеется отдельная комната для вещей и украшений. Выходит, та ещё модница. Внутрь я, разумеется, не заходил, оставаясь снаружи и терпеливо ожидая, когда она наконец определится с выбором. Из комнаты доносился тихий шелест ткани, негромкий стук ящиков и едва уловимый аромат каких-то сладковатых духов.
Мне не пришлось ждать два часа — Риллиан управилась минут за десять-пятнадцать, что не могло не радовать.
Она открыла дверь, выползла и, остановившись передо мной во всей красе, спросила:
— Как я выгляжу? Тебе нравится?
Честно говоря, увидь я её где-нибудь в другом месте — вполне мог бы и не узнать. И дело вовсе не в макияже, которым Риллиан не пользовалась — и без него привлекательна.
На ней красовалось довольно длинное белое платье, которое при этом не волочилось по полу, и жёлтая блузка с открытыми плечами. Всё остальное, включая шею, оставалось закрытым. Именно поэтому кулон, который я подарил, она надела поверх. На правой руке я заметил тонкий золотистый браслет, удачно дополнявший её новый образ, а на пальце левой руки — серебристое кольцо с белым камнем.
Ну что сказать? Красиво, стильно, элегантно, и при этом совершенно не вызывающе. Однако один момент мне всё же не очень понравился.
— Выглядишь превосходно! — ответил я, подходя ближе. — Но, может, пуговицы немного расстегнуть и не прятать грудь? На ней и кулон будет лучше смотреться. Я помню, что у вас чем меньше размер, тем лучше. Но это всего лишь мнение большинства, которое почему-то прижилось. Может, попробуем по-другому?
— Гарри, на меня будут бросать осуждающие взгляды, — смутилась она.
— Только из-за твоего размера?
— Конечно.
— А ты вообще пробовала хоть раз иначе? Тебе ведь даже удобнее будет.
— Не пробовала.
— Ну вот, — улыбнулся я. — Позволь мне сделать так, как я это вижу. Если не понравится — вернёшь, как было. Хорошо?
— Давай попробуем, — неуверенно согласилась Риллиан.
Первым делом я расстегнул верхние пуговицы, но так, чтобы вырез не получился слишком глубоким — всё должно быть в меру. Затем аккуратно перекинул кулон, чтобы он лёг на грудь Риллиан. И последнее, что я сделал, — снял ту самую вещицу, которой ламии стягивали грудь, визуально уменьшая её размер.
После этого Риллиан стала выглядеть заметно лучше — ещё красивее, естественнее, но без всякой вульгарности. Объёмная грудь теперь гармонично подчёркивала талию и бёдра.
— Вот, можешь посмотреть, как теперь ты выглядишь.
Мы вместе подошли к зеркалу. Риллиан нахмурилась и почти сразу сказала:
— Какой ужас.
— Да где ж тут ужас? — Я по-прежнему улыбался. — Тебе так гораздо лучше!
— Я про этот ужас. — Она обеими руками взялась за груди через одежду и слегка потрясла ими. — Разве это красиво?
— Красиво. Потому что форма отличная, и ничего не выглядит неаккуратно. Вот если бы всё висело — тогда другое дело.
— Всё равно не понимаю я такой образ. Но если тебе нравится, я готова сходить так.
— Для кого ты одеваешься? — задал я простой вопрос, внимательно посмотрев на неё.
Как и ожидал, Риллиан задумалась.
— Видишь, ты сразу не можешь ответить, потому что на твой выбор влияет общество. Я считаю, что одеваться нужно в первую очередь для себя — так, как тебе комфортно и как тебе самой нравится выглядеть. А общество… При желании оно всегда найдёт, к чему придраться.
— Наверное, ты прав. Я об этом никогда не думала.
— И поэтому лишаешь себя удобства только потому, что кто-то может посмотреть не так. Но согласись: когда грудь ничем не скована, тебе гораздо легче. А то, что смотреть будут, — вовсе не страшно. Достаточно просто не обращать на это внимания. Со временем это перестанет кого-либо волновать.
В завершение я предложил Риллиан снова посмотреть на себя в зеркале, так сказать, под другим углом, чтобы она могла оценить, насколько гармонично выглядит её фигура без попыток что-либо скрыть. Для наглядности я даже предложил ей вновь надеть эту штуку, стягивающую грудь.
Какое-то время она крутилась перед зеркалом, внимательно разглядывая себя в двух разных образах, то так, то иначе. Затем остановилась и сказала:
— Трудно согласиться, но если смотреть, как ты посоветовал, мне и правда лучше ничего не прятать. Я выгляжу естественно, как природа задумала. Все пропорции смотрятся правильно.
— Ну наконец-то! — обрадовался я. — Видишь, как общество влияло на тебя всю жизнь? Но теперь ты смогла это разглядеть.
— Да, но… — Она ненадолго замолчала. — Мне будет трудно привыкнуть. Даже не знаю, стоит ли мне в таком виде идти в таверну у моря…
— Слушай, Риллиан, в вашем обществе относительно внешнего вида я вижу противоречия, которые ты, по-моему, не замечаешь.
— И какие же?
— Ламии не стесняются наготы, правильно?
— Правильно.
— Вот. Но при этом стесняются больших размеров груди, когда в одежде. Разве это логично?
Она вновь задумалась.
— Нелогично, но мы так устроены.
— Потому что вам с детства дали все эти установки.
— И что мне теперь делать?
— Решать в любом случае тебе. Я настаивать не буду. Давай я сейчас спущусь на первый этаж, а ты спокойно ещё раз на себя посмотришь, прислушаешься к собственным ощущениям. Как ты дала мне возможность самому выбрать подарки у мастера, так и я даю тебе возможность определиться, как ты хочешь выглядеть. Устроит такой вариант?
Риллиан вместо ответа коротко покивала, и я молча ушёл, оставив её наедине с собой.
Что-то подсказывало мне: ей будет непросто вот так сразу перебороть установку под названием «Что подумают другие?»
Глава 28
Вечер под чужими звездами
Будь у меня в руке сейчас цветок, я бы, наверное, отрывал от него лепестки, гадая, какое решение в итоге примет Риллиан.
