обрыва, и неторопливо двинулись вперёд, поигрывая мечами.
— Товарищи, — обратился я к своим соратникам, протискиваясь вперёд. — Дайте слово «пацану».
Виктор нервно хохотнул, а Борис Николаевич с довольной улыбкой сделал шаг в сторону. Можно было их и обойти, но так было ближе. Сделав шаг, я уже направил ману в клинок и имел чёткий план действий.
Главарь немного растерялся, увидев, как я выхожу вперёд, возможно подумал, что я иду сдаваться, но, сделав второй шаг, я резко крутанул клинком и направил в отряд противника мощный вихрь почти метр в поперечнике, резко скосив его траекторию в сторону реки непосредственно перед столкновением, чтобы зацепить побольше.
Гудящее завихрение врезалось в строй врага, который толком не успел среагировать. Человек пять или шесть смело с обрыва в реку, ещё нескольких раскидало по дороге, остальные дружно заорали и ринулись на нас.
Слева от меня тут же возник Степан, вращая свой светящийся сиреневым клинок, дальше встал Остап Афанасьевич. Справа выдвинулся вперёд Каменский с Виктором. Мы смело двинулись вперёд, подавляя врага интенсивным натиском. Главарь напавшей на нас банды чуть отошёл назад и что-то крикнул в лес. Мы уже успели ранить нескольких противников и двоих убить, как вдруг из-за поворота в нашу сторону выехало с десяток конных с копьями наперевес. Тоже без знаков и гербов.
Ситуация накалялась, нас начали окружать, оттесняя к реке и отрезая от стоявшего недалеко дилижанса. Я успел тяжело ранить ещё двоих, метнув в них воздушное лезвие, до третьего дотянулся мечом, когда появилась жгучая боль в левой руке, всё же достали. Посмотреть на соратников не было физической возможности, но я слышал лязг стали и видел краем глаза сверкание зачарованных мечей.
Главарь стоял прямо позади бойца, осаждающего меня градом ударов, и хищно ухмылялся, предвкушая скорую победу. Потом он резко обернулся на звук боевого горна и дробный стук копыт позади. Я уже думал, что к ним ещё идёт подкрепление, но теперь это были закованные с головы до ног в железо гвардейцы князя Пожарского, их флаги я запомнил и герб узнал.
Опустив копья, гвардейцы с громким боевым кличем врезались в строй противника, сметая его на пути и втаптывая в дорожную пыль, вышибая всадников из седла, один вместе с лошадью рухнул в реку. Несколько пеших ринулись было в лес, но уйти смогли лишь двое или трое. Главарь отряда наёмников (а теперь не было никаких сомнений, что это они) лежал на спине посреди дороги, в его нагрудник упиралось копьё одного из гвардейцев.
— Не убивай, это их главарь! — крикнул гвардейцу Каменский прежде, чем тот успел проткнуть наёмника. — Его надо как следует допросить, а остальных в расход.
Тот гвардеец так и замер, прижимая главаря копьём к земле, а остальных просто сбросили с обрыва, кого не успели убить.
— А почему остальных было не взять в плен? — спросил я у барона, когда на пятачке у леса не осталось ни одного живого наёмника, а всё пространство от берега до леса заполнили закованные в латы бойцы.
— А на кой-они нам? — отмахнулся Борис Николаевич. — Мусор. Из этого можно больше информации добыть, те могут ничего и не знать.
В этот момент Каменский как раз подошёл к лежавшему на земле главарю организованной группы наёмников.
— Ну, чей ты пёс, говори! — голос барона сейчас был жёстким.
Воин без знаков отличия и геральдики просто молча смотрел на него, не собираясь говорить ни слова. Губы плотно сжаты, на висках играют желваки, но в глазах был не испуг, скорее разочарование.
— Ребята, поставьте его на ноги, — обратился Каменский к конным гвардейцам.
Несколько человек спешились, рывком подняли наёмника с пыльной дороги, тут же нацепив на него грубые тяжёлые наручники, сведя руки за спиной. Барон бесцеремонно начал его обыскивать, профессионально проверяя каждый карман и складку одежды, потом откуда-то из-за спины воина вытащил небольшой кинжал с серебристым клинком и чёрной рукояткой, украшенной таким же чёрным кристаллом.
— Из гильдии, — тихо произнёс Борис Николаевич, подбрасывая небольшой клинок на ладони. — Этот просто так ничего не скажет. Значит всё-таки в замок, у нас там пыточного оборудования хватает, — барон зловеще усмехнулся и посмотрел в глаза наёмнику. — Ты рад? Деревянные сапоги примеришь?
Наёмник побледнел и чуть шире открыл глаза, но продолжал сохранять молчание.
— Правильно, не говори ничего, не надо лишать нас удовольствия, — сказал Каменский пленному и обратился к командиру гвардейцев: — надо доставить его в замок и чем быстрее, тем лучше. Отправьте с ним часть отряда, остальные пусть нас прикроют до Боровска, хотя я не думаю, что кто-то ещё нас ждёт в таком же количестве.
— Будет исполнено, ваше благородие! — отрапортовал командир и тут же начал раздавать приказы.
Главаря скрутили дополнительно верёвками, перекинули через лошадь и фиксировали к седлу. Представляю себе его поездочку, путь не близкий. С пленным ускакало шесть человек, а остальные приняли походное построение метрах в пятидесяти впереди, дождались, когда мы тронемся с места и неторопливо двинулись вперёд, сохраняя дистанцию. Четверо гвардейцев пристроились в арьергарде.
— Да, с такой охраной к нам теперь никто не сунется, — сказал Каменский, усаживаясь поудобнее, потом посмотрел на меня, опустив взгляд на руку. — А тебя можно поздравить с первым боевым ранением?
— Ох, — спохватился я, подняв руку. — А я-то думаю, отчего у меня там жжёт.
Адреналин отыграл и жжение в левом предплечье усилилось. Рукав здесь был рассечён и пропитан моей кровью. Прежде, чем снимать сюртук и рубашку, я приложил к области раны ладонь и заморозил. Полностью освободив руку от одежды, я увидел неглубокий, но длинный порез, швы здесь накладывать точно не нужно.
— Тьфу, я думал там рана, а там царапина! — воскликнул Виктор, посмотрев на мою руку. — А крови-то напускал!
— Вскипела, видимо, — усмехнулся я, полностью снимая с себя сюртук и рубашку, вытирая ей остатки крови с руки, надо бы как следует отмыть потом.
Остап Афанасьевич уже достал для меня из закромов запасную одежду, и я охотно переоделся в чистое, хоть не буду теперь привлекать к себе внимание окружающих в городе.
— Больше никто не ранен? — спросил я у остальных, окидывая их взглядом.
— Вроде нет, — ответил Остап Афанасьевич, на всякий случай ощупывая себя.
— Даже не верится, что скоро Боровск и нормальная еда, — вздохнул Виктор, уставившись в окно.
— И номер для влюблённых, — добавил Каменский, после чего все дружно рассмеялись, сотрясая дилижанс.
А экипаж всё катил и катил, окраина города показалась лишь через час.
Глава 22
Когда подъезжали к Боровску, снова начал моросить дождь.
