дверь открыта! Впрочем, я бы удивился, если б было не так. Сильно бы удивился. И сейчас есть чему. Дверь не взломана, а открыта. Неужто ключик сумели подобрать?
Придирчиво осматриваю комнату. Всё на месте. Осматриваю тайники — не тронуты. Но в тумбочку явно заглядывали, ха-ха-ха! Познакомились с Михелем, он лежит изломанной кучкой, не заряженный на прыжок. Кто-то здесь долго и пронзительно верещал, а затем мелочно и по-детски сломал игрушку. Наверняка, не Паула. На Хендрика похоже.
Окно! А как по-другому, если дверь не взломана. Без ключа она только изнутри отпирается. Окно открыли аккуратно, ничего не сломав, но мелкие царапины на подоконнике есть. Я бы не заметил, но предок уверен. Есть ещё один признак, который я увидел ясно. Комната прибрана, прислуга сюда заглядывает постоянно. Ладно, у меня даже претензий нет. Настолько, что когда, уже переодевшись, выхожу, то дверь за собой не запираю.
На обед меня зовут раньше обычного. Паула. Воровато оглядевшись, бросается мне на шею. Приветливо потискав девушку, спускаюсь в столовую. Предполагаю, что любящий папашка задумал мне аппетит испортить. Ну-ну.
— Скажи, сын, как так получилось, что тебя незаметно захватили? — граф смотрит на меня строго и подозрительно. — Не сам ли ты сбежал к Фарканам?
— Не ожидал от вас таких подозрений, отец! — изумляюсь вполне натурально. Надо же такое придумать! — С чего бы мне к ним бежать? Я их тогда совсем не знал, они мне не друзья и даже не знакомые. Конечно, я понимаю, отец, что вы всегда выбираете для моих поступков самые позорные объяснения, но надо же и меру знать.
Слегка багровеет папашка, уже забыл, что его младший зубки отрастил.
— Просто расскажи, Стэн, как так неудобно получилось? — матушка вступает в дело и начинает мягко стелить.
— Да ничего особенного, — пожимаю плечами. — Как мне велели, метил найденные целебные растения и дошёл до самого края вверх по течению. Почему на границе луга не поставили посты, вы об этом у отца спрашивайте. Я полагал, что они там были. Вместо наших ратников там оказалась засада. Вот меня и прихватили.
Это не камешек в отцов огород, это огромный валун, который я легко забросил.
— Поучи меня ещё, щенок, — ещё более багровый граф бурчит недовольно, но не громко.
— Тогда что же получается, отец? Вы намеренно сделали дыру в обороне, чтобы противник мог кого-нибудь захватить или даже безнаказанно убить? Да, вы правы, это выше моего разумения.
— Отбиться не мог? — презрительно фыркает Хендрик.
— Завтра мне покажешь, как это сделать, — покладисто соглашаюсь. — Будешь стоять напротив арбалетчика в пяти шагах, а сбоку двое с палашами. А у тебя одна дага. С удовольствием поучусь у тебя, брат, как выпутываться из такого положения.
Хендрик затыкается. Желания меня поучить на своём примере не обнаруживает.
— А как тебе у Фарканов жилось, Стэн? Не притесняли? — Сесилия поворачивает разговор на лёгкий светский стиль.
Наконец-то слышу вменяемые речи.
— Хорошо жилось, сестра. С меня взяли слово, что я не сбегу и не буду вредить хозяевам, и предоставили статус гостя. Выделили комнату. Практически как дома жил.
— Осталось узнать, почему он тебя отпустил? — мрачный отец вставляет шпильку.
Я тоже так могу:
— Аналогично мне хочется узнать, почему вы за меня выкуп не хотели платить, — одариваю папашку любящим взглядом преданного сына.
— С чего ты взял⁈ Я всего лишь пытался сбить цену. Он слишком много запросил!
— Мощно вы сбивали цену, отец, — уважительно качаю головой. — Фаркан говорил, что вы готовы были заплатить не больше десяти золотых. Врёт небось. Ведь мой костюм стоит примерно столько же.
Повисает тишина. Папашка багровеет уже до предела и старательно прячет от всех глаза. Даже матушка смотрит удивлённо, а Сесилия, у которой иные платья стоят раз в пять дороже, — с искренним непониманием.
— Могу только догадки строить, почему Фаркан меня отпустил без выкупа. Но главное не в этом…
— Поясни, пожалуйста, Стэн, о своих догадках, — Сесилия всех перебивает со своим неуёмным любопытством.
— Объяснений можно придумать множество. Это вы меня не цените, а граф мог посчитать перспективной кандидатурой…
— Заманчивая партия для дочки? — проницательно улыбается Сесилия.
— В точку, сестра!
С удовольствием вдыхаю аромат супа. Пока мы болтали, настало время обеда.
— Красивая у него дочь?
— Трудно сказать. Она же ещё ребёнок, но да — забавна и очаровательна. Но если пойдёт в маму, то не уступит тебе, Сесилия, — слегка преувеличиваю достоинства сестры, но никто ведь об этом не знает.
Дальше говорю в перерывах между ложками супа:
— И что получается? У графа нет наследников, может так сложиться, что и не будет. Поэтому толковый и умный зять — несомненно, я такой, чтобы вы там ни думали — станет для него приемлемым выходом.
На мою похвалу самого себя Хендрик ожидаемо фыркает. Немедленно придираюсь:
— Что не так, брат? Да, я угодил в плен, но теперь с Фарканами у меня отличнейшие отношения, несмотря на общую вражду. Это тебя они на порог не пустят, а меня всегда будут рады видеть. Представь, вдруг отец сделает наследником не тебя, а меня? И тогда со временем два наших графства могут объединиться и стать герцогством.
У Хендрика отвисает челюсть, но отец, на мгновенье задумавшись и тряхнув головой, не даёт его в обиду:
— Что-то ты чересчур размечтался. У Фаркана ещё будут дети. Тебе там места не хватит. И не очень это хорошо, что ты с ними сдружился, — бурчит граф.
— Это замечательно, отец, — активно не соглашаюсь. — Со всех сторон. Во-первых, не надо ломать голову, кого посылать к ним на переговоры. Во-вторых, развития вражды не будет. В будущем году ты не сможешь снова захватить луг и собрать урожай. Потому что его не будет. Фаркан с самого начала лета устроит там пастбище.
— Уничтожит целебные растения, чтобы они никому не достались? — криво усмехается граф.
— Нет. Их там не будет. Мне кое-что удалось выяснить. Разумеется, Фаркан ничего мне не рассказывал, но обмолвился о том, что Цветочный луг больше не даст магических растений. Дело вот в чём, отец… — Тут ко мне стали напряжённо прислушиваться все. — Сразу предупреждаю, это мои догадки. Там слово, здесь слово. Предположительно, тайна луга — в могучем артефакте, природном или изделии какого-то мастера. Он
