сила, куда более грозная, чем грубая мощь. Её сияние пульсировало в такт с дыханием тьмы, а взгляд пронзал, будто клинок.
Князь выпрямился, расправил плечи, заставляя себя смотреть прямо в эти бездонные глаза. Страх ещё жил в груди, но его вытесняла ярость — горячая, обжигающая, дарующая силы. Он поднял меч, и металл глухо зазвенел, отзываясь на его решимость.
Первый «пёс» бросился вперёд с утробным рыком. Его лапы скользили по льду, но он стремительно набирал скорость — длинный хвост извивался, как змея, а когти высекали искры из промёрзлой земли. Ярист не отступил. В последний миг он резко ушёл в сторону, разворачиваясь всем телом, и ударил мечом — клинок со звоном вонзился в бок твари.
Тварь взвыла — звук был не звериным, а каким-то потусторонним, режущим слух. Из раны хлынула чёрная, густая, как смола, кровь. Но существо не упало: оно развернулось с пугающей ловкостью и снова бросилось на князя.
Ярист отбил следующий удар щитом — металл глухо загудел, отдавая вибрацией в руку. Он чувствовал, как силы начинают покидать его: холод пробирал до костей, дыхание вырывалось облачками пара, а мышцы уже начинали затекать от напряжения.
Второй «пёс» подкрался сбоку. Князь уловил движение краем глаза, резко обернулся и успел парировать удар когтистой лапой. Меч заскрежетал по когтям — звук заставил воинов позади вздрогнуть.
— Огонь! — крикнула Ветана. — Бросайте факелы!
Что? Девчонка помогает?
Несколько городских жителей, собравшись с духом, метнули пылающие факелы в тварей. Один угодил прямо в морду первому «псу» — существо взвыло, отпрянуло, яростно тряся головой. Пламя лизало его шерсть, но не сгорало, а словно впитывалось в неё, вызывая новые вспышки чёрного дыма.
Ярист воспользовался моментом и нанёс мощный удар в основание шеи твари. Меч вошёл глубже, на этот раз — с отчётливым хрустом. «Пёс» рухнул на лёд, дёргаясь в конвульсиях, а затем рассыпался пеплом, который тут же подхватил ледяной ветер.
Но остальные не отступили. Третий «пёс», самый крупный из всех, с изогнутыми, как серпы, когтями, медленно обходил князя сбоку. Четвёртый замер напротив, скалясь и обнажая длинные клыки. Их глаза горели алым, а дыхание вырывалось клубами пара, смешанного с дымом.
— Князь! — недоросль из приближенных к Ветане бросился вперёд, занося топор. — Я прикрою!
— Захар! — за ним выскочила совсем молодая девчонка с лопатой.
Городской обрушил оружие на спину четвёртого «пса». Топор глубоко вошёл в плоть, но тварь лишь рыкнула и резко развернулась, ударив воина лапой в грудь. Парень отлетел в сторону, ударившись о ледяную глыбу, и замер, тяжело дыша. Девчонка, как озверевшая, оттолкнула монстра прочь от любимого и встала, словно щит, закрывая тяжело раненное тело.
Ярист стиснул зубы. Гнев вспыхнул в груди, придавая сил. Он бросился вперёд, не дожидаясь атаки, и с размаху ударил мечом по лапе «пса». Клинок отсёк когтистый палец — тот упал на лёд и тут же рассыпался прахом.
Существо взревело и бросилось на него всей массой. Князь едва успел подставить щит — удар был такой силы, что он отлетел на несколько шагов, прямо под ноги молодой княгине с ребенком на руках.
Ветана подняла руки. Её сияние вспыхнуло ярче, почти ослепляя.
«Убьет!» — пронеслось в голове князя.
— Ignis! — её голос прозвучал как раскат грома.
46
— Ignis! — её голос прозвучал как раскат грома.
Пламя вспыхнуло вокруг неё, превратившись в огненный вихрь. Оно охватило оставшихся «псов», окутав их клубами огня. Твари завыли, метались, пытаясь вырваться, но огонь не просто жёг — он выжигал саму тьму, из которой они были созданы.
Ярист, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он увидел, как Захар, опираясь на боевую валькирию, встал, сжимая топор. Воины вокруг тоже приходили в себя: кто-то помогал раненым, кто-то поднимал оружие, готовясь к новой атаке.
Второй, последний из тварей, попытался броситься на Ветану, но князь перехватил его на полпути. Меч вонзился в грудь твари, а Ветана в тот же миг направила на неё поток пламени. С диким воплем существо распалось, оставив после себя лишь клубы чёрного дыма, которые быстро развеял ледяной ветер.
Тишина.
Огонь постепенно утихал, возвращаясь к обычному мерцанию факелов. Воины, дрожа, переглядывались — кто-то приходил в себя, кто-то помогал раненым. Седовласый воевода, опираясь на плечо молодого воина, с трудом поднялся на ноги.
Ярист опустил меч, глядя на Ветану. Её сияние стало слабее, лицо побледнело, но в глазах всё ещё горела упрямая решимость.
— Они вернутся, — тихо произнесла княгиня. — Морана не отступит так просто.
Князь кивнул, стирая пот со лба.
— Часто приходят? — устало спросил воин, глядя на бледное лицо княгини.
— Каждую ночь.
— А раньше как?
— Итар.
Простой разговор, в котором было сказано много.
Ветана с людьми живут для того, чтобы защищать новорождённого князя. Итар своей силой отпугивает мелких тварей Мораны. Они не суются в город, когда воин рядом.
Ярист оглядел своих потрёпанных воинов, увидел, как городские пытаюсь помочь. Его седой воевода — Агат спокойно сидит, откинув меч, пока его ногу перевязывает жительница города. Люди Ветаны не были настроены на воинственность, каждый открыто и внимательно наблюдал за последствиями сражения. Но жителям и не надо было биться, у них есть Ветана. Молодая княжна обладала не только изворотливостью, но и цепким разумом. В ней текла кровь бога. Бога воды, но её слова способны влиять и на огонь. Она одна стоит армии и ещё не осознала своей силы.
Ярист стоял рядом с княгиней и смотрел на бледную полоску рассвета, который зарделся на горизонте. Холод отступал, лёд таял.
Ярист отступил.
Если каждую ночь по улицам города гуляет сама смерть, он не удержит её. Одна ночь потрепала его людей, если представить, что с ними будет через неделю, то можно сразу погребальный костёр готовить.
Князя развернулся. Ни слова не говоря, двинулся прочь от проклятого княжества. Пускай девчонка сама со всем разбирается.
— Ярист, — его окрикнула Ветана. — Ты думаешь, я тебя просто отпущу?
Князь посмотрел на маленькое тоненькое тело княгини и хотел ответить колко, грубо, но прикусил язык. На него смотрела не юная дева, получившая власть. Ему в глаза смотрела та, кто способен оградить Его княжество от Мораны. Во взгляде Ветаны было обещание взять всё, что принадлежит ей и её народу любой ценой.
Ярист замер, не в силах отвести взгляд от княгини. Он вдруг отчётливо осознал: перед ним больше не та юная ученица Махи, которую он помнил — хрупкая, неуверенная, ищущая опоры. Теперь это была правительница, чья воля могла сгибать реальность,
