на всеобщее обозрение. Осторожно передал копьё — и сразу отпустило, начало теплеть, и вообще жить сразу стало лучше.
Копьё исчезло, стоило ему только коснуться руки Шури, и она протянула её мне:
— Чего смотришь? Помоги женщине подняться. Не буду я тебя превращать в статую. И давай говори, чего тебе надо в сокровищнице? Лучше меня никто её не знает, и раз уж я оказалась здесь, то помогу тебе найти нужную вещь.
— Сердце демонического паука. Но раз уж так оказалось, что я здесь без контроля со стороны старейшин, то не откажусь от чего‑нибудь ещё, что поможет мне поднять пару этапов.
— Смотрю, что хватка у тебя ничем не хуже, чем у прошлого Ван Лао. Он так же никогда не упускал возможности урвать максимум из возможного. Вот только для тебя в сокровищнице практически ничего не найдётся. Слишком слаб пока.
— А договор с Ван Лао у нас был очень простым: как только ему удастся разорвать оковы земного царства, он женится на мне. Даже не представляешь, как тяжело жить женщине с моей силой, способной превратить в кусок льда даже практика на пике этапа вознесения.
Быстро убрал руки, чем вызвал смех у Шури, невероятно сильно напоминающий стук льда, брошенного в стакан.
— И здесь попал!
— Да ё моё!
Глава 31
— Мальчик, ты уверен, что останешься жив после того, как употребишь это? — спросила Шури, с омерзением глядя на чёрный кусок съёжившейся плоти, от которого во все стороны расходились чёрные волны миазмов.
Наблюдала она из‑за прозрачного ледяного купола, которым накрыла себя, когда оказались в этой части сокровищницы. Само сердце находилось отгороженным от остального добра какими‑то формациями. Иначе оно просто уничтожило бы здесь всё. Старейшины были правы, когда говорили о чрезмерной ядовитости сердца.
— Как видишь, оно на меня совершенно не действует. В этом мире нет яда, способного навредить обладателю тела стотысячелетнего демона.
Демонстративно коснулся пальцем сердца и едва не отдёрнул, когда он начал чернеть, но, слава всем богам, практически сразу вернулся в норму.
— Может, всё же потом это сделаешь? Что‑то мне совершенно не хочется смотреть на подобное зрелище. Даже не знаю, смогу сама потом что‑нибудь съесть.
— Тогда просто отвернись. Вытаскивать сердце отсюда слишком опасно. Я не могу допустить, чтобы оно отравило половину секты.
— Пффф, и всего? — скривилась Шури. — Отравятся и отправятся, наберёте потом ещё учеников. У вас за воротами толпы желающих. Может, всё же не будешь?
Вот приставучая женщина. И угораздило прошлого меня заключить с ней договор. И ведь не соврала, когда говорила, что я должен на ней жениться, когда разорву оковы земного царства. А это, на минуточку, ступить на следующую ступень после этапа вознесения.
Шури заверила, что такая ступень существует и называется она Высвобождение Духа. Но сама про неё ничего толком не знает. Ван Лао должен был стать тем, кто не только шагнёт на эту ступень, но и расскажет о ней Властительнице Ледяного континента Лаи.
Вообще она оказалась крайне болтливой и не давала мне вставить слова. Словно я первый человек, которого она встретила за сотни лет. И это действительно могло быть правдой. Одинокие практики, поднявшиеся до ступени вознесения, старались не отсвечивать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. А Шури вообще сидела в своём ледяном замке и лишь изредка наведывалась проверить сокровищницу секты Семи Пределов, как того требовал договор.
Вот и сейчас, убедившись, что я в праве здесь находиться, она должна была отправиться домой, но сама захотела остаться и помочь. Так что теперь пускай не воротит нос и не подначивает меня остановиться. Очень хочется это сделать. И одна мысль о том, что нужно будет съесть сердце, повергает меня в ужас.
— Ты хотя бы меня предупреди, чтобы я отвернулась, и, если будешь помирать, то подай какой‑нибудь знак. Нужно будет успеть заморозить тебя, пока яд не разъест тело. Поставлю твою статую в спальне и буду вспоминать о несбывшейся мечте.
Ещё и издевается, карга старая!
Сделал вид, будто рассматриваю что‑то у неё за спиной, схватил сердце, наплевав на резкую боль, пронзившую руку, и активировал Вспышку, оказавшись вплотную к защитному куполу. Меня и Шури разделяла тонкая ледяная корка, поэтому она прекрасно видела, как я закинул сердце в рот и принялся жевать, про себя матеря всех и вся, кого только можно.
Ощущения были отвратительные: весь рот моментально охватило невыносимой болью, словно я реально начал разлагаться заживо. После первого укуса в горло потекло нечто невероятно гадостное, взрывающее всё на своём пути.
Перед глазами одно за другим вылезали сообщения о нейтрализации яда. В какой‑то момент их стало так много, что даже Шури выпала из вида.
А я всё жевал, и жевал, и жевал. Обливаясь слезами, соплями и слюнями, которые обильно текли на одежду, капали на пол и разъедали всё, чего касались. В какой‑то момент я вообще перестал понимать, где нахожусь, что делаю и зачем вообще это всё.
А затем настал момент истины. Концентрация сердца демонического паука в моём организме достигла критической отметки и рвануло. Рвануло так, что снесло к чертям ледяной купол, защитные формации, охраняющие другие ценности от сердца, разнесло три стены между залами и перемешало всё их содержимое. Уничтожило кучу всего, о чём я даже не догадываюсь, и не собиралось успокаиваться.
Невероятная мощь рвалась наружу, не в состоянии оставаться во мне. Для неё там просто не было места, и мне необходимо его предоставить.
Вот она — огромная куча демонической Ци, которую нужно приструнить и пустить на закалку.
Не понимая, где нахожусь, я сел на пол и врубил навык Божественной Медитации, только сейчас по достоинству оценив подарок прошлого владельца тела. Боль ушла, разум прояснился, и я смог взглянуть на своё тело со стороны.
Зрелище, конечно, отвратительное. Весь чёрно‑фиолетовый, словно сплошной фингал, кожа какая‑то мраморная, такое ощущение, что готова порваться в любое мгновение. От одежды остались лишь лохмотья, на которые чудом не попал яд. Только шнурок и висящий на нём жетон Предка оказались совершенно нетронутыми.
А рядом стояла ледяная Шури, готовая привести свою угрозу в исполнение. Странно, почему она ещё этого не сделала: если судить по моему внешнему виду, то жизнь уже давно покинула это тело. Ну и ладно, мне же лучше.
Тело справляется с ядом, но ему необходима помощь, чем я и занялся, начав закалку кровеносной системы.
