"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 - Кас Маркус

Понятно, что это не полноценный военный союз, который был избыточен и для Советской России, не желающей снова принять участие в мировой бойне, и для Германской империи, которая не хотела, чтобы ее считали союзником первого в мире государства рабочих и крестьян – ведь в Германии тоже хватало желающих совершить нечто подобное. Но в случае с Норвегией и вообще во всем, что касалось отражения наскоков Антанты, русские и немецкие военные действовали так, будто формальный союз между ними уже заключен. Держалось это взаимодействие по большей части лишь на личных контактах гросс-адмирала Тирпица и русского адмирала Ларионова, а также на влиянии адмирала фон Хиппера, после «русского похода» ставшего русофилом.

Еще утром 31 марта самолеты-разведчики, поднявшиеся с палубы «Адмирала Кузнецова», обнаружили в Бергене, Кристиании и Тронхейме по одному британскому броненосному крейсеру типа «Дрейк», а в Тромсё два крейсера типа «Дрейк», с которых на норвежскую землю осуществлялась высадка передовых отрядов британской морской пехоты.

Совещание у британского премьера 30 марта в значительной степени стало лишь прикрытием, потому что передовые корабли, призванные обеспечить прием основной волны десанта, в тот момент находились уже на подходе к норвежским портам. Глава британского военного кабинета лорд Альфред Милнер действительно вознамерился провести норвежскую операцию любой ценой и, если это потребуется, поставить Парламент, премьера и короля перед свершившимся фактом.

Эти разведданные и послужили спусковым крючком для «Учений на Везере». В то время как основная часть британского и французского флотов все еще оставалась в своих базах, надо было успеть опередить противника и выбить его передовые части с захваченных плацдармов до подхода основных сил.

В полдень 1 апреля норвежское правительство официально заявило о прекращении состояния нейтралитета и о выступлении Норвегии на стороне Антанты. Но к тому времени германские эскадры уже вышли в море, а французские и британские лишь собирались покинуть Гавр, Розайт и Скапа-Флоу.

Поздним вечером 2 апреля пришла в движение 8-я германская армия, после вывода с бывшего Восточного фронта временно расположившаяся на отдых в Шлезвиге. Форсированным маршем она двинулась на север, к датской границе. По европейским мощеным шоссе стучали подковы копыт обозных лошадей, тарахтели литые колеса массивных, утыканных пулеметами германских броневиков «Бюссинг» и «Эрхардт», лязгали колесами на стыках движущиеся в сторону границы бронепоезда так называемого «русского проекта», то есть вооруженные морской артиллерией со списанных или недостроенных кораблей. Следом за бронепоездами, с их батальонами десанта, двигались эшелоны с пехотой и кавалерией. Дания – маленькая страна с небольшой армией, а германцы еще в четырнадцатом году получили большой опыт молниеносных наступательных операций.

Утром 3 апреля германский МИД заявил об объявлении войны Дании и Норвегии, так как те вышли из состояния нейтралитета и решили перейти на сторону стран Антанты. Почти одновременно с этим колонны германских солдат и бронепоезда пересекли датско-немецкую границу. Немногочисленная датская пограничная охрана была заблаговременно и почти без сопротивления разоружена немецкими егерями, прошедшими специальную подготовку.

В то время как 8-я армия без выстрелов, крови и потерь двигалась на север в направлении Фредерихсхавна, несколько дивизионов немецких эсминцев, вышедших в ночь из Штральзунда, при поддержке легких крейсеров, подошли к Копенгагену со стороны Балтики и высадили десант прямо на набережную датской столицы. Жители были в шоке, гарнизон Копенгагена капитулировал, фолькетинг разбежался, а король Кристиан Х вместе со всей своей семьей стал почетным пленником кайзера Вильгельма. Впрочем, ничего особенно для датчан от этого факта не изменилось – просто датские гарнизоны береговых батарей в проливах сменились немецкими.

В Норвегии все обстояло гораздо сложнее. Подошедшие к Кристиании и Бергену германские боевые корабли попали под обстрел норвежских береговых батарей. Все случилось почти так же, как и во время «Везерских учений» в 1940 году нашей реальности, за исключением того, что на этот раз немцам по-настоящему удалось упредить действия союзников по Антанте.

И когда германские линкоры избивали тяжелыми снарядами береговые батареи и норвежские броненосцы береговой обороны, соединенный англо-французский флот находился еще в двух сутках хода от места событий. Помимо расстояния, он должен был преодолеть еще несколько развернутых на его пути завес из германских подводных лодок, в то время как немцы уже обустраивались на захваченных ими норвежских береговых батареях.

Почти то же самое случилось и в Тромсё, где за отсутствием береговых батарей «мальчиками для битья» выступили два британских крейсера, «Кинг Альфред» и «Левиафан», совершенно не способные противостоять двенадцатидюймовым фугасным «чемоданам» с «Севастополей». Не прошло и получаса, как они, не сумев даже отойти от причалов, превратились в объятые пламенем стальные развалины. При этом от упавших в порту снарядов погибло множество как британских морских пехотинцев, так и местных норвежцев.

Пока грохотала канонада, с миноносцев началась высадка первого эшелона русского десанта, состоящего из двух специальных батальонов Красной гвардии.

Латышские стрелки дисциплинированно ждали на кораблях своего часа. Но их помощь не понадобилась. Норвежский гарнизон разбежался, а британский десант частью был уничтожен при артобстреле и в бою с русскими красногвардейцами, оставшиеся же в живых сложили оружие. При этом впервые массово были применены в бою спешно изготовленные на Сестрорецком оружейном заводе реплики пистолета-пулемета ППС.

К полудню все было уже закончено, и над городом под залп артиллерийского салюта был поднят красный флаг. Сошедшие на берег латышские стрелки начали приводить в порядок разрушенные норвежские укрепления и строить новые, чтобы отразить возможную высадку второй волны британского десанта.

Но его никто и не собирался высаживать. Когда Ллойду Джорджу доложили о произошедшем конфузе, он схватился за свою седую голову. Этот проклятый Черчилль оказался прав! Соединенный британско-французский флот только на бумаге считался соединенным. На самом же деле он представлял лишь несколько отдельных отрядов, каждый из которых по отдельности был значительно слабее объединенного германского Флота Открытого моря. А то, что он, выполнив свои задачи, успеет вновь соединиться, в британском адмиралтействе не сомневались. Даже еще одна Доггер-банка с ничейным результатом была неприемлема для английских адмиралов. Ну, а мысль о том, что это будет еще один Ютланд или, не дай бог, Берген, и вовсе приводила их в ужас.

Поэтому операция была немедленно свернута. Впрочем, это не спасло британский флот от потерь. Преодолевая завесу германских подводных лодок в Северном море, «Малайя» – один из мощнейших линкоров британского флота – получил попадание торпеды, которое привело к затоплению нескольких отсеков и выбило вал крайней правой машины, что загнало его в сухой док на полгода. А французский линкор «Жан Бар» был потоплен германскими подлодками при попытке уйти обратно в Ла-Манш. Вот уж воистину – в чужом пиру похмелье.

6 апреля 1918 года.

Германская империя, Потсдам, дворец Цецилиенгоф.

Кайзер Вильгельм и гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц

Операция по захвату Норвегии и Дании прошла блестяще, именно так ее и задумали в Генеральном штабе Германской империи. Копенгаген и прочие датские города были захвачены без единого выстрела. С Норвегией пришлось немного повозиться, но после незначительного сопротивления королевская армия сложила оружие и сдалась на милость победителя. Потери, понесенные в ходе проведения операции «Учения на Везере», были для армии кайзера, привыкшей к масштабным гекатомбам на Западном и Восточном фронте, просто смешными. Зато теперь проливы оказались полностью в руках Кайзермарине, порты Норвегии позволили германским эскадрам выходить в открытое море и обрушиваться с севера на океанские коммуникации Британии.