у меня всего неделя.
Точно!
Я понял коварный план старейшин. Они прислали Зэнзэн, чтобы та компостировала мне мозг, тем самым прокачивая его крепость.
— Как прошло поглощение сердца демонического паука? — неожиданно спросила третья старейшина, видимо, немного успокоив себя и решив пока отложить вопрос Шури.
— Не скажу, что всё прошло гладко, но вполне сносно. Насколько старшая может видеть, я в полном порядке. Смог прорваться сразу через два этапа закалки. В моём случае это очень и очень круто. Заодно избавил секту от головной боли. Сердце демонического паука действительно было очень опасным, как и говорил старейшина Мо.
— Брат Мо всегда дует на воду. Сердце вполне успешно пролежало в сокровищнице больше трёх тысяч лет и спокойно пролежало бы там ещё в сто раз больше. А вот то, что вы испортили кучу ценных ингредиентов и помимо них натворили других дел в сокровищнице, куда более опасно. И в первую очередь для тебя, младший.
Пальцы старейшины пробежались по струнам, извлекая из них не только мелодию, но и какую‑то технику, которая закрыла нас плотным потоком очень странной Ци. Даже у меня не получилось забрать эту Ци себе.
— Старейшина Мо в последнее время смог найти подход к Шихао. И как ты думаешь, каким образом ваша выходка в сокровищнице может повлиять на них?
Да тут и думать нечего. Седьмой старейшина и без этого случая спит и видит, как бы придушить меня по-тихому. А если теперь к нему присоединится и глава стражи секты, то дело действительно может обернуться реальными проблемами.
— А первый старейшина?
— Исчез, как всегда, и когда появится, никто не знает. Но гораздо сильнее меня сейчас волнует глава Джин. Он должен прибыть послезавтра, и никто не знает, как поведёт себя. Всё же новость о возвращении главы для него довольно паршивая. Это означает, что над его главенством нависла очень большая угроза. А нынешний глава секты весьма щепетилен в подобных вопросах. Чтобы занять место главы, он убил старшего брата.
Старейшина Зэнзэн совершенно спокойно говорила о подобном. Хотя в мире практиков убийство брата, чтобы занять место главы одной из великих сект, явно не выглядит чем‑то таким прям страшным. Многие даже одобрили бы подобный шаг.
— А тут появляется Предок, который утратил свою культивацию и практически ничего не помнит. Избавиться от такого и забыть, как страшный сон. Даже можно будет предоставить меня на блюдечке Янг Каю и получить в союзники клан Феникса. Наверняка старейшина Мо думает в таком же ключе и попытается перетянуть на свою сторону старейшин, которые вернутся с главой Джином.
Очередной перезвон мелодии, на этот раз заставивший частицы Ци, зависшие в воздухе, двигаться в причудливом танце, создавая подобие каких‑то знаков, которые я пока не мог толком разобрать, но что‑то казалось знакомым.
— На самом деле больше всего я опасаюсь не брата Мо. Он хоть и ведёт себя порой отвратительно, но точно не пойдёт на коварство и не ударит никогда в спину. А вот Шихао совсем не такой. Перед уходом в уединение наставница говорила мне остерегаться именно Шихао. И пусть мне удалось выйти с ним на достаточно высокий уровень доверительных отношений, но его я опасаюсь гораздо больше, чем других старейшин. А теперь закрой глаза.
— Зачем?
После всего услышанного как‑то совершенно не хочется закрывать глаза в присутствии хоть одного из старейшин. К тому же рядом нет никого из тех, кто мог бы меня защитить в случае чего. А сам я гарантированно не справляюсь. Да и не хочу ничего уже делать. Мелодия третьей старейшины ввела меня в состояние, когда вообще ничего не хочется. Только слушать звуки Циня и наслаждаться ими.
Мысли в голове были тяжёлыми и вместе с тем невероятно понятными. Нельзя доверять никому из старейшин и даже собственным потомкам, которые ради власти в секте готовы убивать родню. Особенно если эта родня гораздо слабее их.
— Ты же хочешь стать сильнее и перейти на ступень сотворения? Я здесь для того, чтобы помочь тебе с этим. Закалка мозга является самым простым этапом этой ступени. Простым для того, кто знает, что нужно делать и на какие точки давить. От тебя сейчас требуется только закрыть глаза и слушать. Дальше ты сам поймёшь, что нужно делать.
— Но… Как же… Я могу… А вы меня… Всё очень… И… И…
И больше ничего я не смог сказать. Как ни пытался бороться, глаза сами закрылись, а мелодия окутала меня со всех сторон, словно мягкое покрывало. Вот только никакое покрывало точно не станет залезать мне в голову. Да и бить точно не станет, а я определённо ощутил, как кто‑то отвесил мне смачную такую оплеуху.
— Опять ты?
Голос старого Ван Лао заставил меня затрясти головой, выгоняя из неё всё лишнее и стряхивая с себя сонливость, наведённую мелодией Зэнзэн. Вот только никакой Зэнзэн уже рядом не было, как и комнаты, в которой мы с ней находились.
Вокруг раскинулись бескрайние небесные просторы, которые просматривались во все стороны с точки, в которой я находился. А конкретно на небольшой каменной площадке, расположенной на вершине Пика Седьмого Предела, той самой горы, что возвышается над сектой и постоянно скрыта за облаками. И теперь я знаю почему. Просто Ван Лао не хотел, чтобы кто‑нибудь ещё, кроме него прознал про это место.
Вот и сейчас он даже моё появление воспринял как личное оскорбление и явно собрался наезжать. Стоит в паре метров, сжал кулаки, и чувствуется его злость. Но не на меня, а на себя. Ведь я — это он, и прекрасно чувствую всё то же самое.
— Опять я. И я так понимаю, что это очередная закладка, которая была активирована вмешательством третьей старейшины Зэнзэн.
— Это кто ещё такая? Первый раз слышу. Хотя я никогда не следил за всеми этими старейшинами. Их назначением всегда занималась Мей Мей. И ты прав, очередная закладка, в которой я рассчитывал побыть в уединении максимально долго и насладиться этим местом.
Я подошёл к краю площадки и посмотрел вниз, совершенно не испытывая страха. Где‑то там внизу раскинулась секта Семи Пределов, и моё физическое тело сейчас сидит в одной комнате с третьей старейшиной, которая может сделать с ним всё, что пожелает.
— Заветное место. Ведь никто не может сюда попасть из‑за тех облаков? Я правильно понял, что они охраняют вершину Пика Седьмого Предела?
— Охраняют и не подпустят никого, кроме
