не могли контролировать, кого пропускать, а кого нет.
Степанов возлагал большие надежды на Константина Лагова. Решение казалось ему запредельно изящным. Тот одним махом решил бы все свои проблемы с законом, а министерство получило бы сильного Защитника, который мог бы сформировать отряд. Для начала хотя бы такой, чтобы его хватало для контроля столицы. Потом можно было бы подумать над расширением.
Но Лагов отказался. Причём в формате, который не допускал разночтений и показался самому Степанову оскорбительным. Он министр. Человек, с которым вынужден считаться каждый в этой стране. Как смеет какой-то обычный гражданский, которому немного повезло, говорить с ним в таком тоне?
И вот теперь ему сообщили, что Константин летит сюда. Прямо в Москву то есть. На самолёте, который использовала группа задержания, посланная за Елисеевым.
Сначала Степанов обалдел от такой наглости. Потом ещё раз пересмотрел видео из Лондона. И принялся судорожно искать варианты предотвратить их контакт.
Первое, что пришло в голову — банально уничтожить самолёт. Но военные отказались сбивать борт без прямого приказа сверху. А когда он попытался связаться с Генеральным штабом, там затребовали санкции с самой вершины горы. Президент же нынче был невыспавшийся, вечно хмурый и злой. Лезть к нему с предложением сбить полицейский самолёт, на борту которого ведомственный экипаж и ровно десять действующих сотрудников — плохая затея. Он сначала охренеет, а потом сделает так, что охреневать будет уже министр. Хорошо, если без приставки «бывший».
Тогда он попытался надавить на пилотов, чтобы те посадили самолёт. Задраились у себя в кабине и выполнили посадку в ближайшем аэропорту.
Напрямую те отказываться не стали. Но связь с самолётом тут же «засбоила» — дальше они отвечали только на команды диспетчера. Почему — было прекрасно понятно. Тем не менее, министра такой поворот ужасающе раздражал.
Единственным выходом оставалось встретить Лагова прямо в аэропорту. И он подошёл к этому вопросу с максимальной тщательностью. Два батальона внутренних войск из резерва. Восемь танков и два десятка бронетранспортёров.
Пилоты должны были увести борт на «Чкаловский». Прямо к группе встречи. Предполагалось, что для начала те предложат объекту сдаться и отпустить заложников. Именно в таком формате эта история всем и подавалась — Защитник захватил самолёт и с неизвестными намерениями летит в столицу.
Выполнять требования Лагов не станет. В этом министр был полностью уверен. Слишком самодовольный он, чтобы взять и сдаться. А значит самолёт раздолбают из танковых орудий и всё будет хорошо.
Каким же было удивление Степанова, когда командир объединённой группы по встрече вышел на связь и сообщил, что подозреваемый покинул военный аэродром, воспользовавшись его собственным «Тигром».
Вся остальная техника осталась без работающей электроники, стрелковое оружие оказалось уничтожено, а единственному Защитнику, которого нашли, чтобы послать на аэродром в качестве усиления, надавали подзатыльников, оставаясь в невидимости и тот просто убежал, спрятавшись где-то на складе.
Ситуация казалась критической, но Степанов решил не сдаваться. Тем более теперь у него были все основания для вмешательства любого масштаба. Лагов уничтожил груду техники и вступил в бой с сотрудниками МВД. Что при этом никто не пострадал и не было сделано ни единого выстрела — дело десятое.
Машину замечали на камерах наблюдения целых восемнадцать раз. Всё ближе и ближе к зданию министерства. Но потом она таинственным образом пропадала, а выставленные на дорогах заслоны ничего не обнаруживали.
Когда это произошло снова, теперь всего в паре улиц от министерства, Степанов вдруг осознал, что проиграл. Вероятность того, что охрана, стянутая к зданию, вдруг остановит Лагова, казалась ему нулевой. Пытаться укрыться в бункере тоже не имело смысла. Даже если Защитник туда не ворвётся, то что дальше? Его же просто отправят в отставку. Да ещё с таким позором, который будет непросто пережить. Целый министр испугался питерца с парой приятелей и побежал прятаться под землю.
Инстинкт, который привёл Степанова в это кресло, подсказывал только одно умное решение. С комфортом расположиться в кабинете и ждать. До этого момента Константин никого не убил. Хотя ещё как мог. Начистоту — министр даже не стал бы его осуждать. Целься кто в него самого из танковой пушки, он бы долго думать не стал. А вот Лагов смертей старался избегать. Вероятно, он и сюда рвался совсем не для того, чтобы его, Степанова, публично казнить. Ему что-то нужно. Вот и всё.
Мысль о том, что он выживет, мужчину успокоила. Степанов даже приободрился. Нажал кнопку селектора, попросив секретаршу сделать кофе. Та подтвердила заказ и секунд через двадцать дверь кабинета тихо открылась. Только вместо молодой красотки, в проём прошёл мужчина лет тридцати с небольшим. В тёмной куртке, штанах с множеством карманов и блюдцем в котором стояла чашка кофе.
Подойдя к столу, сделал глоток. Поставив чашку на стол, посмотрел на министра, у которого встал ком в горле.
— Поговорим?
* * *
Корпус Защитников. Вот что стало основным камнем преткновения в переговорах с министром. Он неожиданно просто согласился сформировать даже не отряд, а главное управление по противодействию аномальной преступности. ГУПАП. Главой которого предполагалось назначить Елисеева с повышением в звании до подполковника, а потом до полковника и наконец до генерал-майора. Это казалось ему настолько важным, что Степанов отдельно проговорил все ступени.
Но если власть в новой структуре внутри министерства, он был готов отдать без всяких вопросов, то с Корпусом возникла проблема. Мной он задумывался, как структура, которая будет надзирать за действиями Защитников и при необходимости призывать к ответу тех, кто перешёл черту.
Делать всё это самостоятельно и без лишней шумихи я тоже мог. Вопрос касался исключительно позиционирования. Одно дело, когда чем-то подобным занимается одиночка, который при этом не является медийной личностью. Совсем другое, если речь идёт о целой структуре, что надзирает за всем миром. Пусть даже на деле, эта самая структура состоит из того же одиночки и нескольких его соратников, восприниматься ситуация будет абсолютно иначе.
Вот как раз в плане позиционирования, мы с министром и не сошлись. Он упорно хотел каким-то образом подвязать несуществующий ещё Корпус к своему ведомству. Начав с формулировки «под эгидой МВД» и быстро переключившись на варианты «в сотрудничестве с…» или «с помощью…».
Тот факт, что действовать я предполагал не только в России, но и на территории всего остального мира, его совсем не смущал. Скорее наоборот.
Изначально идея организации, которая могла бы выступить в качестве своего рода надзирающей структуры над всеми Защитниками, оптимизма у меня не вызывала. Слишком уж
