Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

— Какая?

— Я буду приманкой для Таджа. Мы ударим по нему сперва магией ордена Святой Длани… — начал я пересказывать свой безумный план.

— У них нет магии! — с вызовом прервал меня император.

— Вы сильно удивитесь, — хмыкнул я, — но есть! Я выступлю эгрегором и направлю удар, уничтожающий магию, на Таджа. Скорее всего, достанется и всем магам. Ну а вы подорвёте столицу. Вы, феникс, сможете восстановиться и вывести оставшихся в живых людей из Тамас Ашрам. Нам же главное — уничтожить Таджа.

— Бред. Ты несёшь какой-то бред. Весь мир пал от этой твари. Никто не смог ему ничего сделать. Он перещёлкал все империи одну за другой, словно гнид ногтями, с треском. А сейчас ты хочешь сказать, что сможешь его уничтожить?

— Может быть, и ценой своей жизни, но я хотя бы попробую. Это лучше, чем надираться в одиночестве, горюя о погибшей жене, которая хотя бы пыталась бороться.

— Да что ты знаешь о любви? Свою ты просрал, не успев спати, и сейчас корчишь из себя героя, — возмущался принц, и зрелище, признаться, было не самое приятное.

— Я, может быть, и много что просрал, но подыхать без боя точно не собираюсь. Хочешь надираться в одиночестве? Валяй! Только расскажи, как активировать систему защиты Кремля и как уничтожить одним махом столицу. Что-то подобное должно было быть предусмотрено.

— Никак, — буркнул император, заглянув внутрь пустой бутылки. — Только кровью императора можно уничтожить столицу.

— Значит, тебе её и уничтожать.

Мы с иерархом переглянулись. И пока император не опомнился, скрутили ему руки за спиной. Я же принялся вливать в его рот протрезвин. Где-то после второй склянки тот перестал бешено вращать глазами и полыхнул для острастки огнём.

— Всё! Всё! Пришёл в себя! Дети точно в безопасности?

— Да, могу чем угодно поклясться.

Император переводил взгляд с меня на иерарха и обратно.

— Тогда я за яйцом Феникса, а ты делай, что задумал.

Дальнейшие действия попросту смешались у меня в череду открываемых порталов. Я обеспечивал переход сотен людей в Тамас Ашрам. Нам ещё повезло, что места внутри ловушки, созданной Шула Вахини, было много. Психо не противилось валу беженцев, поддержав нас в сопротивлении Таджу. То ли мы всколыхнули в памяти существа старую вражду, то ли Психо действительно переняло некую часть человечности после веков взаимодействия с людьми.

Но, как оказалось, мой лимит порталов был не бесконечен. В какой-то момент я понял, что сил во мне не осталось. Через сколько сие произошло — через час, два, три, пять подобных прыжков, — но я почувствовал, что больше не могу ничего сделать. И тогда пришёл черёд роя. Мы попросту прорубили коридор из Кремля в Тамас Ашрам и удерживали его всеми остатками собственных сил для того, чтобы как можно больше людей смогло эвакуироваться. Когда же рой практически исчез под ударами тварей, когда защитников осталась едва ли десятая часть, Гор перенёс меня на крышу храма ордена Святой Длани, откуда я что есть мочи заорал Таджу:

— Тадж! Тварь, убившая моих друзей и родных! Ты же хотел себе когда-то хаосита? Так бери, архимаг! Поверь, я гораздо сильнее деда Ингвара, и внутри меня есть более интересные сюрпризы. Ты даже не представляешь, какие!

Тварь, восставшая из-за сотен тысяч собственных солдат, уже даже мало напоминала то, что я видел в воспоминаниях деда, Кхимару и пустотницы, некогда распятой на операционном столе. Чем он стал, я уже даже не мог бы соотнести. То ли многоножка с множеством щупалец, то ли медуза, ползающая по поверхности. Это существо было отвратительно. И всё же оно ответило на мой призыв:

— О-о, а вот моя игрушечка, вот мой будущий резерв для манипуляции, изменения флоры и фауны этого мира. Иди сюда, дорогой. Мне нужен твой источник для своих дальнейших лабораторных экспериментов.

— Так приди и возьми, урод! — гаркнул я и дал знак братьям ордена петь.

Я также затянул вместе с ними мотив даже не литургии, а некоего боевого марша. Сила, волнами исходящая от них, сливалась воедино в ритуальном конструкте и формировалась в некую единую паутину. Я должен был стать приёмником этой силы и сформировать нечто настолько убойное, что разом уничтожило бы и Таджа, и его прихвостней. Я копил что есть мочи энергию, вливаемую в меня. Я чувствовал, как внутри корёжит Войда, я чувствовал, как Гор внутри завывает от боли. Я видел перед собой распятых демонов: Кродхана, Малявана, Кихмару, Девасуни… И всё же, когда эта тварь приблизилась на расстояние удара, я выдал нечто. Мне помнилось предупреждение брата, что нам неподвластны атакующие конструкты магии Рассвета, но сейчас из моей груди летело копьё, наконечником которого стало моё собственное магическое средоточие. Розовый кристалл, некогда окаменевший у меня под сердцем, летел прямиком в непонятное желеобразное существо, коим теперь стал Тадж.

Удар был такой силы, что вокруг разлетелись концентрированные волны магии Рассвета, а часть генералов Таджа упала замертво. Его легионы без поддержки магии тоже принялась распадаться на части, словно плохо сшитые кадавры. А вот сам Тадж расхохотался:

— Ты думаешь, ты сможешь этим меня подавить? Да я ваш орден на завтрак сжирал пачками. Думаешь, почему я стал таким? Потому что мне нужно было научиться противостоять этой дряни наносной, откуда-то здесь взявшейся. И я смог ей противостоять.

Что ж, мы хотя бы проредили его армию. Очень прилично проредили.

Тадж же медузой перетекал через кварталы, через реки, каналы, тянул свои щупальца к вожделенной игрушке. И когда он добрался до дворянского квартала, вся столица превратилась в единый цветок огня.

Мы купались в белом пламени. Столица распадалась в прах вместе с армией тварей, завоевавших весь мир. Но, словно в плохой замедленной съёмке, я видел, что тот самый розовый наконечник из моего собственного средоточия, вошедший глубоко внутрь Таджа, защитил его от магии огня. Тадж хохотал, бесновался, колыхаясь, словно желе.

— Ты сам себя перехитрил, сам себя! — хохотало это существо. — Ты станешь моим, станешь! Не осталось больше ничего, что тебе дорого: нет столицы, нет твоих друзей, нет мира, за который ты так боролся. Ты станешь базой, перегноем для моих экспериментов, вот кем ты станешь!

И в этот момент я услышал за