время кончилось, но оставил мне на память свое отцовское благословение. Домой возвращаться, не завершив все дела, не хотелось. А думать — еще меньше. А тут вроде как есть какой-никакой план.
— Сейчас Кострома возьмет немного твоей энергии, чтобы через нее связаться с эгрегором мира. Тот ее признает и откроет врата в Правь. А там и мы подтянемся, и эту дверь закроем. Ваши боги разом лишатся доступа к благодати и станут слабыми. Поэтому либо передохнут с голодухи, либо свалят. Меня устроит оба варианта. Но сразу предупреждаю — за задницу Кострому не хватать и неприличных предложений не делать! Я жуткий собственник и эту долго добивался.
— Много болтаешь, — стукнула его по голове девушка, а потом прильнула к губам.
— Бьет, значит любит, — довольно отозвался он.
— А если они драться полезут? — не то, чтобы я был против этого, но тело все же требовало покоя, хотя бы немного.
— Тогда мы их побьем, — радостно закончил он. — И Навка, вон, подсобит. Она, знаешь, какая лютая? У-у-у-у, лучше не знать. Помню, как-то оголодала сильно, зашла в кафешку и сожрала кучу светлых магов. Пережрала, но ныла, что осталась голодной.
— Ты на меня наговариваешь! Сам туда полез, сам отхватил, а потом сам и позвал меня, — Навка зловеще скрежетнула когтями. — И вообще, я очень добрая. А это всего лишь мой пугательный образ.
— Все, валите из Нави, — новая Морана развернулась и пошла в храм. — У меня тут дел куча. Потом встретимся. Будет туго — зовите.
— Пойдем, мой друг Мстислав, -приобнял Видар меня за плечи и потащил в сторону открывшегося портала. — Работающая дама — смерть мужскому эго. Особенно если она зарабатывает больше него. У нас с тобой еще куча дел и не щупанных сисек. Кстати, у меня вот вопрос актуальный есть — у тебя с Натальей все серьезно или так, чисто рабочие отношения?
— Что? — обалдел я. — Хочешь забрать мою главу Приказа Тайных Дел⁈ Фиг тебе по всему лицу! Не отдам!!!
— Я тебе другую дам…
— Не надо мне такого! Моя она, и вообще, у нас все серьезно.
— Даже так? — хитро сощурился он. — И какого цвета на ней трусики?
— Она их вообще не носит, — гордо задрав нос, я шагнул в портал.
Надо, кстати, реально поинтересоваться этим вопросом. Но поставить на место этого хапугу стоило. А то ишь, моду взял… Красавиц из-под носа уводить. Будто в его мире их мало. Вот разгребемся, и я с ней точно поговорю.
— Лопухнулся, — горестно закивал головой он, появляясь рядом.
Конечно же, мы оказались на Земле или в Яви, потому как из Нави в Правь прямой проход не открыть.
— Ну что, погнали дальше? Кострома, твой выход, — встряхнул Темнейший князь головой.
— Ага, — кивнула она. — А о какой-то там Наталье дома поговорим.
— Спалился, — обреченно вздохнул он. — А если еще и Таньке расскажет, то совсем беда будет. Эта и раньше особым терпением не отличалась, а как родила, так совсем с катушек съехала. Сначала бьет, потом целует.
— Подкаблучник, — подколол его я.
— Вот женишься, тогда и посмотрим, как ты отбиваться ото всех будешь. А я на это посмотрю, если на свадьбу пригласишь.
— Приглашу, — кивнул я. — Ты, хоть и бабник, но нормальный мужик. С тобой и в разведку можно, и в бане спиной поворачиваться, — подал я ему руку. — Поехали, что ль?
Кострома подошла ко мне, хитро так посмотрела на Видара и вдруг прижалась к моим губам своими. Я было дернулся, но почувствовал, как мой эфир потек от меня к ней.
— Измена!!! –завопил Видар.
— Месть, — оторвалась от меня богиня. — И это… Работай давай!
Взмах рукой, и рядом открылся портал в Правь. Из него сразу попытался кто-то выйти, но хватило одного удара кулака Видара, и этот кто-то улетел обратно.
Мы шагнули в портал.
Мир перевернулся, закружился и встал на дно.
Мы оказались в Прави. Или в том, что от нее осталось.
Я ожидал сияющих чертогов, дворцов из облаков, рек амброзии. Увидел же… упадок. Величественные здания, высеченные из света, стояли покосившись, все в трещинах, из которых сочилась тусклая серая магия. Небо, которое должно было быть бесконечно голубым, оказалось блеклым, выцветшим, как старый холст. Воздух, вместо того, чтобы бодрить, был тяжелым, спертым, густым от запаха тления — не физического, а духовного. Тления веры. Тления силы.
И перед нами на огромной, потрескавшейся площади из мрамора, что потерял свой блеск, стояли боги.
Их было не сотни. Не десятки. Горстка. Может, двадцать. Может, даже меньше. Они еще сияли, но сиянием болезненным, неровным, как свет умирающей лампы. В их глазах, полных древней мудрости, читалась не ярость, а отчаяние и усталость. Они держали в руках оружие — молнии, копья, мечи из радуги. Но эти предметы, ранее несущие их волю и смерть, сейчас казались игрушечными, бутафорскими.
Боги приготовились к битве. Но они были слабы. Слабее меня, опустошенного недавней битвой. Слабее Видара, который сейчас похабно осматривал их чертоги, покручивая воображаемые усы. Слабее Костромы, чье сияние после поцелуя стало ярче, агрессивнее. Намного слабее Навки, чья тень уже начинала поглощать тусклый свет этого места.
Но они не сдавались. Один из них, седобородый старец в доспехах цвета заката, выступил вперед. Голос его когда-то, наверное, гремел раскатами грома. Теперь он был хриплым шепотом.
— Уходите, похитители. Это место священно. Мы — последний оплот…
— Последний опорот, — перебил его Видар, сдувая невидимую пылинку с ногтя. — Ясно, понятно. Ну что, божки, стандартный пакет? «Отчаянное сопротивление» и «героическая гибель»? Скучно. Очень скучно.
Боги — эти титаны, чьи имена когда-то заставляли трепетать в страхе целые народы — сжали свое оружие и, испустив коллективный, жалобный вопль отчаяния, бросились в атаку. Это было печальное зрелище. Их удары не имели мощи, их магия была блеклой и неуверенной. Царство богов гудело от этой едва сдерживаемой, но жалкой мощи, как старый дом от порыва ветра.
Я поднял меч, готовый встретить их. Но Кострома положила руку мне на плечо.
— Не надо, — сказала она мягко. — Смотри.
Она вышла вперед. Навка сделала шаг в сторону, растворившись в тенях, наблюдая.
И тогда Кострома раскрылась.
Из ее тела, из самой ее сути, ударили
