что офицеры норовят взять в клещи. Про себя хвалю их, действуют на диво согласованно. Как их начальник я в восторге, как противник –почти ненавижу их. Счёт три — один в их пользу. Кетриг выхватил от меня, Брук пока целый. И три укола от него. Вот такой перекос.
Ф-фух! Дожил до перерыва. Утираю пот со лба. Сразу против двоих как бы не хуже, чем против одного Дриза.
— Инесса? — только сейчас замечаю девушку, стоящую между двух дюжих ратников. Не наших. Сзади ещё одна, видимо, служанка.
В глазах баронессы неподдельное восхищение. Надеюсь, не моими противниками, ха-ха-ха.
— Что вы здесь делаете?
Смущённо опуская взгляд, отвечает негромко, но отчётливо:
— Сначала я хотела бы извиниться за свою подругу, Амалию, Ваша милость.
— Баронесса, вы не можете отвечать за поступки других людей…
«Как бы не так! — ворчит предок. — В моё время существовала поговорка „Даже не стой рядом с пидорасами“».
«Кто такие пидорасы?»
«Грязные извращенцы и подлые люди».
Понятно. Где-то рядом с фашиздами. Но девочка действительно не виновата. Наверняка она из вассальной семьи, выбора у неё особо нет. Политика. Мелкая и провинциальная, но политика.
— Ваша милость, могу я рассчитывать на ваше гостеприимство?
— Можете. А зачем?
Когда узнаю, что по личному делу, отдаю команду мажордому и уже присутствующему Бруку. Ратников — в казарму, баронессу — в гостевые покои.
Инесса.
Баронессе уделяю время через час после обеда. Один плюс от её присутствия уже есть. При ней матушка не решается на меня наседать. Это опасно, в конце концов, для неё самой. Вдруг я оставлю её в дураках, то есть в дурах? Дам отлуп, поставлю на место, просто не подчинюсь или отмахнусь? Внутри семьи многое допустимо, но при посторонних это удар по репутации.
Выслушиваю жалобы. Прыщи и угри, знакомое дело. Девушка безуспешно пытается не смущаться и не краснеть. Получается плохо. Был бы я ещё седовласым старцем — другое дело. Но перед ней всего лишь симпатичный — ну, я надеюсь — отрок.
Это я ещё только лицо осматриваю. Жестить не буду, а то сбежит, поэтому требовать оголять спину и грудь не собираюсь. В Тени и так всё увижу.
— Десять золотых, баронесса. Причём сразу предупреждаю: эффект временный. Причины таких неприятностей обычно прячутся очень глубоко, а я пока не имею нужного опыта.
— На какой срок могу рассчитывать?
— Месяца три-четыре. Будете строго выполнять рекомендации, тогда полгода, возможно, больше. Точно скажу после лечения.
Раз согласилась, касаюсь пальцами её шеи и ныряю в Тень. Пройтись по кожному покрову недолго и несложно. Уничтожить разбушевавшиеся бактерии, очистить эпидермис (как много я от предка набрался). С гормонами у неё нормально, если учесть, что в юном возрасте их фон всегда повышен. Немножко всё-таки глушу. С Миной сработало, подействует и с Инессой. Тем более их выработка восстанавливается через месяц.
После этого показываю ей, где купальня, служанку засылаем на кухню разжиться подсолнечным маслом. После тщательного омовения кожу надо размягчить и придавить выработку кожного сала.
Не забыл пустить поверхностную волну зелёной энергии.
Гронкс, замок Тревзен.
Следующий день.
Первый плюс от пребывания Инессы в замке исчез мгновенно. Только на первый обед она пришла в столовую. Но есть с вуалью на лице, которую она ни в какую снимать не захотела, крайне неудобно. Поэтому просьбу приносить обед в её комнату мы восприняли с пониманием. Редкий случай единодушного согласия в семье Гревисов.
— Стэн, как ты будешь объясняться с отцом по поводу Амалии? Он ведь скоро приедет.
Внимательно считаю дни отсутствия отца. Да, сегодня подходит к концу вторая неделя, как он уехал. На дорогу до столицы уходит пять — семь дней. Торопиться графу с наследником незачем. Не меньше трёх дней понадобиться на всякие дела. Запросто уйдёт и неделя. Так что до даты возвращения несколько дней у меня есть. Не меньше двух-трёх.
— Волнуетесь за отца, матушка? — кидаю ей вопрос, как кость собаке.
Меня больше солянка с бараниной привлекает, чем радость общения с мамочкой.
— Чего мне за него волноваться? — отвечает очень холодно. — Я за тебя переживаю…
— Что⁈ — аж замираю от неожиданности, в некоей растерянности гляжу на Сесилию.
Сестра пожимает плечами. Кажется, до неё не доходит, что меня поразило.
— Матушка, я не ослышался? — любопытствую крайне осторожно. — Вы за меня переживаете?
Поджимает губы и хмурится. Меня пробивает на взрыв хохота. При виде такого сестра и мать временно превращаются в статуи.
— Ой, не могу! Ха-ха-ха! Вот вы выдали, матушка! — аж слёзы выступают.
Всхлипывая от изнеможения, вытираю их аккуратно платочком и кое-как перевожу дыхание.
— Ох, не припомню ни разу, чтобы вы меня так радовали! Не замечал в вас раньше настолько искромётного юмора!
У-у-х! Еле отдышался. Прямо заставляю себя вернуться к обеду.
— Ты хочешь сказать, что я — плохая мать? — графиня шипит не хуже разъярённой змеи.
— Ну почему же? — всё ещё улыбаюсь, но удалось успокоиться. — Для Хендрика вы замечательная мама. Для Сесилии и Амалии — лучше некуда…
По лицам вижу, что обе ждут продолжения. А его нет, ха-ха-ха!
Не часто, ох, не часто совместные трапезы проходят так весело.
Комната Инессы.
А неплохо получилось! Вроде простые методы использую, если не учитывать магию, но результат налицо. На лице. Покраснения поблёкли, крупные образования усохли. Занимаюсь точечной очисткой. Организм сам растворит и выведет шлаки, но это долго. Поэтому помогаю, аккуратно удаляя отмершие клетки, убитые бактерии и сальные скопления.
Возвращаю природную бархатность кожи, столь досадно нарушенную. В конце снова пускаю поверхностную тонизирующую волну.
— Вы должны признать, баронесса, что потратились не зря. Лечение только начато, а результат уже виден. Полагаю, через пару дней вы сможете обедать вместе с нами. Вуаль не понадобится.
Наше общение строится на моей более высокой позиции. Она — дочь барона, я — сын графа, поэтому Инесса обращается ко мне «Ваша милость», а я слегка фамильярно называю её баронессой.
— Вы думаете? — в голосе сомнение.
— Еле заметные следы останутся. Но их легко замаскировать пудрой, — тут меня посещает озарение: — Скажите, Инесса, а плечи вы тоже пудрите?
— С некоторых пор, — девушка придирчиво рассматривает себя в зеркале. — Знаете, Ваша милость, самые нарядные фасоны платьев открывают плечи, есть декольте. А на балах во внешности требуется безупречность.
— Как только вы стали использовать
