подумал. Вызов на дуэль означает полноценную и неотменяемую эмансипацию. Когда отправил его, я мгновенно перевёл себя в разряд взрослого дворянина. Заявил о праве на собственные поступки и готовности нести за них ответственность. Одним шагом вывел ситуацию на тот уровень, где без меня обойтись нельзя. Ещё залил конфликт беспощадно ярким светом. Если я решился на вызов — значит, положение настолько серьёзное, что замылить его никак не получится. И окриками ничего не добьёшься. Дело дворянской чести и репутации.
Поэтому отец и бесится, что ничего изменить не может.
Вечером в комнате у Инессы происходит примечательный разговор.
— Мне показалось, или в самом деле Его сиятельство недоволен вашей ссорой с Амалией? — с нарастающим удовлетворением баронесса разглядывает себя в зеркале.
— Отчего ему быть довольным, когда его дети ссорятся? — откровенничать не собираюсь.
— Всё так, Ваша милость, но вроде он больше за Амалию переживает.
Придётся что-то как-то объяснять:
— В сложной ситуации оказался. Амалия — его дочь, как отец он обязан её защищать. Но, с другой стороны, она выступила против семьи, а значит, и против него. К тому же она теперь Фьонце, а не Гревис.
— Вас-то это не смутило, Ваша милость.
— Вынужденно так поступил, баронесса. Подумайте сами, как можно было выйти из положения по-другому. Без потери чести.
Инесса задумывается, я тоже. Глупая Сесилия несколькими словами дала понять, что её раздражает повышенное внимание к нашей гостье. Кое-чего не понимает. Например того, что с неё-то я денег не беру. Но объясниться всё же придётся.
Замок Тревзен.
Следующий день. Завтрак.
— Я обдумал всю ситуацию с Фьонце, — веско произносит граф. — Если ты, Стэн, встал в центр событий, то тебе и выходить из них. Но обязательное условие — дружественные отношения с Фьонце должны быть сохранены.
— Как скажете, Ваше сиятельство! — приподнимаюсь и наклоняю голову. — Воля отца для меня священна!
Последнее говорю торжественно и не без пафоса. Кажется, немного переборщил. Граф долго не спускает с меня глаз, Сесилия смотрит с долей насмешливого удивления, матушка поджимает губы.
— Завтра или послезавтра отправлюсь в графство Фьонце. Возьму с собой Кетрига с полудюжиной воинов. Как раз Инессу провожу домой. Даме нельзя одной путешествовать.
О том, что лейтенант Кетриг выступит в качестве секунданта, умалчиваю. «Сейчас прольётся чья-то кровь!» — хихикает внутри предок.
— Я бы предпочла послезавтра, — замечает баронесса. — Очень уж хорошо сказывается на мне пребывание у вас. Всем расскажу, как замечательно привечают гостей ди Гревисы.
Родители и даже Сесилия мгновенно смягчаются. Матушка польщённо улыбается.
Больше ничего примечательного за завтраком не происходит. Благодаря баронессе беседа приобретает чисто светский характер. Обед тоже проходит благопристойно. Как я и рассчитывал, присутствие Инессы сказывается очень положительно.
Граф в своей иезуитской манере поставил практически неразрешимую задачу: как сохранить тёплые отношения с родом, наследника которого я убью на дуэли? Хотя не такая уж и неразрешимая. Не обязательно дуэль должна заканчиваться чьей-то гибелью. В вызове я поставил условие: до невозможности продолжать поединок одним из дуэлянтов, а не до смерти одного из них.
Комната Сесилии вечером.
— У меня к тебе предложение, сестра, — на некоторую её холодность не обращаю внимания.
От всех тараканов в её головке надёжно может избавить только гильотина. Я за ними гоняться не собираюсь.
Одаривает меня ожидающим взглядом.
— Лечение Инессы дало мне не только заработок. Я теперь знаю, как сделать кожу на лице такой же бархатистой, как у баронессы. Или даже немного лучше.
Сесилия тут же вспыхивает энтузиазмом. Тараканы в её голове мгновенно прячутся по углам, как при резко вспыхнувшем светильнике.
— А можно не немного? — моментально повышает уровень притязаний.
Даже теряюсь поначалу. Предок хмыкает и подсказывает.
— Скажи, Сесилия, ты знаешь, что такое чистое золото? Двадцать четыре карата?
— Ну, слышала…
— А слышала о том, что более чистого золота не существует? Ни на двадцать пять каратов, ни тем более на тридцать?
Мягко подвожу к мысли о существовании абсолютных пределов в природе.
— Текстура кожи баронессы слишком близка к идеалу, к которому можно только приблизиться, понимаешь?
— Что такое «текстура»? — ловит меня на термине от предка.
— Строение поверхности, внешний вид, — приходится расшифровывать. — Короче, не морочь мне голову! Хочешь или нет? С тебя десять золотых.
— С сестры мог бы денег не брать, — морщится недовольно.
— Бесплатную работу сама не будешь ценить. Я мог бы взять и не деньгами. Но в этой истории с Амалией ты почему-то осталась в стороне. Не услышал от тебя ни слова поддержки.
— Ну… маме я говорила… — мямлит, отводя взгляд в сторону.
— Я ничего не заметил, — обрубаю спокойно. — Поэтому с тебя десять соверенов. Торговаться не намерен и деньги вперёд. Как раз к помолвке будешь выглядеть, как куколка.
Конечно, она соглашается. И деньги тут же выдаёт. Раз так, приступаю немедленно.
Час пролетает незаметно. Как незаметны изменения в облике Сесилии. Как она ни старается их найти.
— Не поняла, ты что-то делал или нет? — придирчиво рассматривает себя, едва не тыкаясь носом в зеркало.
— А что, не видно?
— Нет.
— Вот! — поднимаю вверх палец назидательно. — Я старался.
Откровенно веселюсь от её разочарования, которое быстро переходит в возмущение:
— Ты ничего не сделал! Отдавай деньги назад!
— Забыла договор? — удивляюсь непритворно. — Деньги не возвращаются, процедуры ежедневные в течение месяца. За сегодня одна тридцатая всей работы. Ты правда думаешь, что можешь заметить улучшение на одну тридцатую? Своему целителю надо доверять.
На последних словах поднимаю палец назидательно. Затем предлагаю расторжение:
— Ну, если хочешь, могу вернуть деньги. Тогда сегодня была первая и последняя процедура. И придётся завидовать Инессе молча.
Затыкается. Или она сама, или очередной таракан в её голове. Расторжения нашего соглашения не хочет. Работа не видна по простой причине: я улучшаю кожу не пятнами, а линиями. Именно для того, чтобы не проявлять улучшения. Иначе получится неряшливо и даже уродливо, если присмотреться. Но растолковывать мне лень. Возможно, расскажу позже, если настроение будет.
На самом деле, могу сделать быстрее. Намного быстрее. Скажем, за неделю. Но есть два обстоятельства. Быстро выполненная работа производит впечатление лёгкой, которая не стоит уплаченных денег. А во-вторых, мне надо держать Сесилию на крючке как можно дольше.
Спустя двое суток.
На пути в город
