Магазин волшебных питомцев - 1 - Сергей Шиленко

Рядом с Пыхом, но на безопасном расстоянии, сидела Маруся. Хвост обезьянки был перебинтован свежей марлей — я сменил повязку сразу после возвращения. Маруся сосредоточенно облизывала дольку мандарина, держа её обеими лапками. На мордочке — блаженство. Впервые в жизни ей достался целый мандарин, и она явно собиралась растянуть удовольствие.

А Блёстка, выпущенная из Питомника десять минут назад, обследовала территорию. Колибри прочёсывала магазин методично, как дрон-разведчик: облетала полки, зависала над каждым предметом, заглядывала в щели между банками. Периодически возвращалась к импровизированным кормушкам на витрине — блюдцу с сиропом и крышке от стеклянной банки, куда я положил мелко нарезанного мучного червя.

Магические колибри, как и обычные, нуждаются в насекомых. Сахар — топливо для бешеного метаболизма, а белок — строительный материал. Надо будет завтра достать живых дрозофил.

Блёстка подлетела к блюдцу, окунула клюв, сделала несколько быстрых глотков и снова умчалась. На этот раз к подоконнику, где замерла, разглядывая улицу через стекло. Энергии в этом крошечном теле — как в ядерном реакторе. Колибри вообще живут на грани гипогликемической комы: если не перекусить вовремя, через пару часов прощай.

Я отвернулся от окна и подошёл к террариуму. Пора приступать.

Сдвинул край крышки, запустил руку внутрь. Мыши шарахнулись в дальний конец. Все, кроме одной — упитанной белой самочки, которая с оскорблённым видом осталась сидеть у кормушки и таращилась на меня чёрными глазами-горошинами. Я мягко обхватил её пальцами, почувствовал гулкий стук сердечка и вынул наружу.

Мышь билась секунду, потом притихла. Я поднёс её к Коше.

— Нюхай. Аккуратно.

Котёнок вытянул морду. Его нос коснулся белой шёрстки. Я ощутил по нашей связи, как внутри мантикоры вспыхнул каскад хищных импульсов — схватить, укусить, ням!

Прежде чем реакция переросла в действие, я отправил мощный ментальный блок. Нет. Не еда. Друг. Стая. Маленький. Слабый. Защищать.

Коша замер с приоткрытой пастью. Глаза метнулись ко мне. Нижняя челюсть закрылась. Котёнок облизнулся.

— Мрру? — уточнил он.

— Именно, — я почесал его за ухом, продолжая транслировать спокойствие. — Этих мы не едим. Эти — наши.

Коша фыркнул, обдав грызунью горячим дыханием. Та пискнула, но не от страха, скорее от возмущения. Коша демонстративно отвернулся. Подумаешь, мыши. И не хотелось вовсе.

Я положил мышь на чистый лист бумаги формата А4 и дал кусочек свежего огурца. Мышь обнюхала подношение и деловито захрустела.

— Была ты кормовой, — сказал я, наблюдая за ней, — а станешь лабораторной.

— Учёный! — надул грудь Архимед. — Профессор-р-р! Опыты на мышах! Гр-р-рант дадут!

Блёстка, привлечённая голосом какаду, вынырнула из-за стеллажа и стремительно спикировала к прилавку. Лазурная молния на уровне глаз, я даже не успел дёрнуться. Колибри зависла над мышью, разглядывая её с высокомерным любопытством.

Коша среагировал на птичку.

Охотничий инстинкт перекинулся на новую цель — маленькую, яркую, стремительную. Мантикорыш метнулся вперёд, взмахнув лапой в попытке поймать её. Блёстка ушла вбок так, словно у неё был встроенный автопилот. И выстрелила.

Тонкая игла свистнула в воздухе и воткнулась в прилавок в сантиметре от лапы Коши. Котёнок шарахнулся, распахнув крылья и выгнув спину.

— Мр-р-ряу-у-у-у! — он уставился на иглу, торчащую из дерева. Хвост-жало вздёрнулся, капля яда блеснула на кончике. Недоумение, обида и зарождающееся уважение — всё разом.

— У-И-И-И-И! — завизжала Маруся, уронив мандарин и метнувшись за стеллаж.

Пых приоткрыл один глаз. Оценил обстановку. Закрыл обратно. Не его проблемы.

— Отставить! — рявкнул я, одновременно рассылая ментальные импульсы во все стороны. Коше: «стой, не трогай». Блёстке: «не стреляй, свои». Марусе: «безопасно, вернись». Мана плеснула из ядра короткими волнами, обнимая каждый контакт теплом и покоем.

— Все успокоились. Здесь нет врагов.

Коша опустил хвост. Блёстка раздражённо стрекотнула, но отлетела обратно к своему блюдцу. Маруся выглянула из-за стеллажа одним глазом, убедилась, что мир не рухнул, и осторожно вернулась к мандарину.

— Дур-р-рдом, — резюмировал Архимед, наблюдая за всем этим сверху. — Хомка норм! Флегматик!

В этом он прав. Ладно, перейдём к делу. Мышь на листе бумаги дожевала огурец и сидела, умываясь. Я сосредоточился.

«Глубокая оценка».

Сорок единиц маны ушли из резерва. Перед глазами развернулось подробное окно. Здоровье и общие характеристики просмотрел мельком.

Потенциал эволюции: Средний.

Рецепт инициации: «Эликсир Тихого Шороха» (пыльца ночной фиалки, сок стеклянной крапивы, корни болотного тростника, цветочный мёд, семена лопуха, катализатор: 60 ед. маны).

Рекомендация: Замените собственную ману рунным яйцом. Одной порции хватит на 25–30 особей. Маленькие мышки — большие перспективы.

Ничего запредельного. Пыльца, сок, корни, семена… В подсобке точно завалялись остатки чего-то такого. Качество, конечно, так себе. Некоторые баночки и пакеты выглядят так, будто их запечатали в прошлом веке, но для простых мышей должно хватить.

Но яйцо нужно сварить. Сырое грызунам давать нельзя. Не знаю, действует ли это правило с волшебными яйцами, но лучше подстраховаться.

— Так, — пробормотал я, возвращая мышь в террариум. — Сейчас будем колдовать. Большей частью в кулинарном смысле.

Я начал собирать ингредиенты. Подсобка встретила привычным полумраком. Ряба восседала в гнезде с невозмутимостью бирюзовой Будды. Кивнул ей — она степенно квохтнула. Наши отношения выстраиваются на взаимном уважении и невмешательстве. Я не лезу к ней без нужды, она не клюёт мне пальцы.

Банка с соком стеклянной крапивы нашлась в коробке на нижней полке. Этикетка гласила: «Очищает каналы. E и выше». Хм, если верить инструкции, то моим мышам такое нельзя. Но системный анализ работает достаточно хорошо, чтобы рискнуть.

Рядом нашёл прозрачный пакетик с пыльцой ночной фиалки. Мелкий, серебристо-сиреневый порошок с лёгким сладковатым запахом — открыл для проверки, даты годности нет. Мёд взял обычный цветочный, липовый. Тот, который себе в чай добавлял и в «имбирный» напиток.

Корни болотного тростника мне достались сушёные. Лежали в той же коробке, где я разжился мутировавшей росянкой. Срок годности вышел, но сойдёт. Пакетик с семенами лопуха лежал там же.

Вернулся в торговый зал и разложил всё на прилавке. Теперь главный ингредиент. Потянулся к Инвентарю.

В руке материализовалось яйцо. Бурое с золотистым рунным узором, который змеился по скорлупе, как электрические разряды на стеклянном шаре Тесла. Второе яйцо Рябы. Тёплое. Тяжёлое. Густо фонящее концентрированной маной.

— Ферма! — благоговейно выдохнул Архимед. — Трудодни!

Коша, учуяв что-то интересное, тут же запрыгнул обратно на прилавок. Приземлился мягко, как тигрёнок на резиновых лапах, и сунул нос к ингредиентам. Мерцающий порошок пыльцы привлёк его внимание. Он тронул