учился механике. Где-то там, в Стальном Шпиле, Вэл'Шан строил новые козни.
А здесь, в маленькой пещере, горстка людей, узнавших правду, готовилась к новому дню.
Завтра они вернутся в Механос. Завтра начнётся новый этап.
Но сегодня они победили.
Глава 21. Цена ошибки
Месяц Нарвион, 2000 г. Э.С.
Прошло пять дней с тех пор, как они вернулись из похода к Залу Памяти. Пять дней, за которые Механос успел надоесть Шило своими бесконечными дождями, Малой — проиграть в кости очередную долю и тут же её отыграть, а Эрвин — переписать все свои старые карты, сверяя их с теми данными, что Лекс скопировал из терминала Древних.
Но главное — за эти пять дней напряжение между ингрийцами и местными жителями Механоса выросло до такой степени, что воздух в убежище, казалось, можно было резать ножом.
Всё началось с мелочей. Кому-то из местных не понравилось, что ингрийцы слишком громко молятся по вечерам. Кому-то из ингрийцев показалось, что местные слишком нагло пялятся на их женщин. Эрвин пытался гасить конфликты на корню, но стариковский авторитет работал не со всеми.
— Они считают нас выскочками, — говорил он Лексу за ужином. — Мы для них — беженцы, которые пришли на всё готовое и ещё нос воротят. А для нас они — те, кто забыл свои корни и живёт одним днём.
— Люди везде одинаковы, — философски заметил Лекс, доедая похлёбку. — Им нужен враг, чтобы чувствовать себя правыми.
— В Ингрии говорили: «Кто ищет врага, тот его найдёт, даже если придётся выдумать», — вздохнул Эрвин. — Боюсь, это может плохо кончиться.
И он оказался прав.
Таверна «Пьяный гоблин» в этот вечер гудела как растревоженный улей. Народу набилось — яблоку негде упасть. За столами сидели сталкеры, грузчики, несколько дворфов из гильдии, пара подозрительных личностей, которых Клык велел запомнить «на всякий случай», и, конечно, ингрийцы. Ратибор, старый знакомый Эрвина, сидел в углу с кружкой эля и мрачно разглядывал публику. Рядом с ним расположились ещё трое его соплеменников — все как на подбор крепкие, с суровыми лицами и руками, привыкшими к топору.
На сцене, устроенной из сколоченных ящиков, кривлялся тощий гоблин в пёстрых лохмотьях. Он отбивал ритм на расстроенной лютне и горланил частушку, от которой уши сворачивались в трубочку:
Эх, топну ногой, да притопну другой,
Эльф с расчёской дорогой,
А у гоблина — мешок с деньгой,
Вот и весь расклад простой!
Шёл я лесом, видел чудо,
Дворф рубил скалу, как блюдо,
А я мимо пробегал,
Да топорик и украл!
Публика ржала. Кто-то кидал в гоблина огрызками, кто-то подпевал. Атмосфера была самая что ни на есть разухабистая.
— Хорошо сидим, — довольно крякнул Шило, прихлёбывая своё грибное пойло. Он, Малой и Клык заняли стол у входа — чтобы видеть всех входящих. — Ты глянь, как этот гоблин выделывается. Я такого артиста лет двадцать не видел.
— А ты много где был? — спросил Малой, с завистью глядя на кружку Шило. Ему, как младшему, наливали только травяной отвар.
— Я, Малой, везде был, — важно ответил Шило. — Я в таких местах бывал, где сам Кователь ногу сломит. Один раз, например, в гоблинском притоне… — Он замялся, поймав взгляд Клыка. — Ладно, потом расскажу.
В этот момент дверь таверны распахнулась, и вошли Лом со своими дружками. Лом был фигурой в Механосе известной — здоровенный детина с бычьей шеей и кулаками размером с кузнечный молот. Работал грузчиком в порту, но больше промышлял тем, что запугивал тех, кто послабее, и требовал с них «дань за охрану». Клык его терпеть не мог, но открыто не связывался — Лом водил дружбу с кем-то из Совета Десяти, и связываться с ним было себе дороже.
— А, наши любимые сталкеры! — прогудел Лом, заметив Клыка. — Всё по углам прячетесь? Боитесь, что кто-то ваш товар спёр?
— Боимся, что ты спрёшь, — спокойно ответил Клык, не поднимаясь. — А потом скажешь, что так и было.
Лом осклабился, показывая щербатые зубы, и двинулся дальше в зал. Его взгляд упал на столик, где сидели ингрийцы.
— О, а это кто у нас такие? — протянул он, останавливаясь рядом. — Лица не местные. С севера, что ли? Беглые?
Ратибор поднял на него спокойный взгляд. Рука его, лежавшая на столе, даже не дрогнула.
— Мы ингрийцы, — сказал он ровно. — И мы здесь по делу. Не мешай.
— Ингрийцы? — Лом сделал вид, что задумался. — А, это те, которых эльфы вырезали, как цыплят? Слышал я про вас. Думали, что круче всех, а кончили в рабстве. И теперь приползли сюда, нос воротите?
— Я сказал, не мешай, — повторил Ратибор, и в его голосе зазвенела сталь.
Но Лома это только раззадорило.
— Слышь, ребята, — обернулся он к своим. — Глядите, какие гордые! Прямо как тот ихний король, который у ворот с мечом стоял. А толку? Всё равно сдох.
Ратибор встал. Медленно, но очень внушительно. Его товарищи тоже поднялись.
— Ты про короля Харальда говоришь, — произнёс он, и голос его задрожал от сдерживаемой ярости. — Он погиб, защищая свой народ. А ты… ты даже не знаешь, что такое честь.
— Честь? — Лом расхохотался. — У вас, у людей, нет чести. Вы — скот, которого эльфы пасут на полях. И здесь вы такие же. Просто мусор, который мешает нормальным людям жить.
Это было последней каплей. Ратибор, не выдержав, шагнул вперёд и со всей силы врезал Лому в челюсть.
Драка началась мгновенно. Лом, хоть и получил неожиданно, быстро оправился и ответил тяжёлым хуком. К нему присоединились его дружки, на ингрийцев налетели со всех сторон. В воздухе замелькали кулаки, полетели кружки, зазвенела разбитая посуда.
— Чтоб твоя борода выпала! — заорал кто-то из нападающих, целясь Ратибору в лицо. Дворфийское ругательство прозвучало дико в устах человека, но смысл был ясен.
— Ржа тебе в душу! — рявкнул в ответ Ратибор, уходя от удара и врезая локтем в солнечное сплетение обидчику.
— Ну вот, началось, — вздохнул Шило, наблюдая за побоищем. — А я ещё хотел спокойно посидеть.
— Хватит философствовать, — Клык уже был на ногах. — Пошли разнимать, пока они друг друга не поубивали.
Они с Шило и Малым рванули в гущу драки. Клык работал жёстко, но аккуратно — хватал дерущихся за шкирку и растаскивал в стороны. Шило ловко уворачивался от летящих кулаков и раздавал подзатыльники направо и налево. Малой, несмотря на юный возраст, тоже не подкачал — поднырнул под руку какого-то здоровяка и выбил у него нож, который тот уже достал.
— А ну прекратить! — рявкнул Клык таким голосом,
