молния. Ещё одна оплеуха. Потом пинок под зад.
Кравцов смотрел на это и не мог поверить своим глазам. Это было воспитательное избиение сопливого школьника. Обезьяна не использовала ни когти, ни зубы. Вместо этого просто унизительно лупила главу Великого Рода открытой ладонью.
Через минуту Лазарев валялся в грязи. Его дизайнерский костюм превратился в мокрую тряпку. Из разбитого носа текли кровавые сопли, он рыдал в голос, закрывая голову руками и всхлипывая, как ребёнок. Серьёзных травм на нём не было, но его эго было растоптано в пыль.
Кравцов понимал, что он начальник охраны. Что это происходит на его глазах и отвечать за это придётся ему. Но где-то глубоко внутри расплывалось тёплое чувство абсолютного удовлетворения.
Химера оставила воющего аристократа в покое и подошла к оторванной части машины, где на сиденье, съёжившись от ужаса, сидела девушка с ошейником на шее. Обезьяна аккуратно двумя пальцами подцепила край артефактного ошейника. Защитный механизм мгновенно сработал, выбросив мощный электрический разряд. Запахло палёной шерстью. Химера только недовольно сморщила нос, потянула сильнее, и прочный металл лопнул, как дешёвый пластик. Ошейник с лязгом упал на мокрый асфальт.
Девушка, не веря своему счастью, выскочила из машины и бросилась бежать.
Вдали уже завыли сирены патрульных машин и мобильных групп департамента. Проблесковые маячки осветили улицу. Из броневиков посыпались бойцы в полной экипировке.
— Не двигаться! Руки за голову! — раздались усиленные мегафоном команды.
Кравцов молча поднял руки и опустился на колени. Его гвардейцы сделали то же самое. Химера, что самое удивительное, тоже не стала сопротивляться. Она просто села на асфальт рядом с обломками машины и заложила лапы за голову.
Их всех жёстко скрутили, упаковали в разные автозаки и повезли в управление.
Сидя в тесном стакане полицейской машины, Егор Афанасьевич Кравцов смотрел в зарешеченное окно. В его голове проносились варианты того, что говорить на допросе. Можно было соврать, сослаться на внезапное нападение неизвестного монстра, попытаться выгородить Лазарева, чтобы смягчить гнев клана…
А потом он просто плюнул. Достал из кармашка телефон и быстро набрал сообщение жене: «Хватай документы и деньги. Уезжай к сестре. Я приеду позже». Нажал «Отправить», вытащил и сломал сим-карту.
«Пожалуй, буду говорить только правду», — решил он для себя, откидываясь на жёсткую скамью.
Мстить будут всем. Дядя Лазарева перероет город в поисках виноватых. Но работать на этих мразей он больше не собирался никогда.
Глава 3
Подвал родового особняка Лазаревых
Металлический кастет больно врезался под дых, выбивая из лёгких последний кислород.
Егор Афанасьевич Кравцов закашлялся, сплёвывая на бетонный пол сгусток тёмной крови. Рёбра справа явно пошли трещинами, дышать приходилось мелко и часто. Он сидел на железном стуле, а его запястья намертво стягивали браслеты-подавители.
— Ты разочаровываешь меня, Егор, — поморщился Лев Борисович, дядя нынешнего молодого главы рода Лазаревых.
Аристократ вытер окровавленные костяшки белоснежным платком и бросил его прямо Кравцову на колени. Рядом, скрестив руки на груди, возвышался Шершнёв — начальник гвардии Лазаревых.
— Я могу лишить тебя жизни прямо сейчас, — продолжил Лев Борисович, нависая над пленником. — Мне даже напрягаться не придётся, чтобы выжечь твои внутренности. Ты предал род, который тебя выкормил, который дал тебе работу и вытащил из грязи. Из-за твоего дебильного благородства мой племянник опозорен, а у нас теперь серьёзные неприятности с прессой и полицией. Ты же прекрасно знаешь, что мы делаем с предателями.
Кравцов дёрнул руками. Браслеты впились в кожу. Имперская сталь с рунической вязью глушила его магический Дар, превращая сильного Одарённого в обычный кусок мяса. И самое паскудное в этой ситуации заключалось в том, кто именно надел на него эти железки. После того инцидента на улице его упаковали дежурные патрульные и доставили в официальный полицейский участок. Оформили по закону. А потом дверь камеры открылась, зашли двое сержантов, молча вывели его через задний двор и просто перегрузили в тонированный фургон Шершнёва. Продали с потрохами!
— Я служил нормальному роду, — прохрипел Кравцов, поднимая на аристократа заплывшее лицо. — Когда твой старший брат был жив, Лазаревы имели понятие о чести. А то, что от вас осталось сейчас… сборище ублюдков.
Лев Борисович презрительно скривился.
— Я не собираюсь потакать больным прихотям этого мелкого урода, — Кравцов сплюнул очередную порцию крови. — И вашим тоже. Я прекрасно знаю, Лев Борисович, что это вы подожгли тот сиротский приют на Выборгской. Земля вам под застройку срочно понадобилась, да? А потом ходили на благотворительные вечера и жертвовали копейки на восстановление. Вы конченые мрази!
Дядя Лазарева наотмашь ударил Кравцова по лицу.
— Ты хоть понимаешь, что ты наделал⁈ Ты лишил жизни не только себя. Мои парни уже выехали по твоему домашнему адресу. Твоя жена и дочка скоро присоединятся к нам. Посмотрим, как ты запоёшь, когда Шершнёв начнёт отрезать им пальцы у тебя на глазах.
Желудок Кравцова скрутило ледяным спазмом. Вся надежда оставалась на то, что жена успела прочитать его сообщение и уйти дворами.
Он опустил голову, делая вид, что сломлен, а сам начал медленно концентрировать эфир в солнечном сплетении. Браслеты блокировали выход энергии через руки, но внутри тела контроль оставался за ним. Кравцов знал планировку этого особняка. Прямо за его спиной, за тонкой кирпичной перегородкой, находился промежуточный арсенал гвардии. Там ящики с гранатами и боеприпасы… Ему нужно просто накопить критическую массу в ядре, пробить стену и тогда он разнесёт половину крыла. Да, он тоже погибнет, но заберёт с собой и дядю, и этого ухмыляющегося Шершнёва.
В дальнем углу подвала звякнули цепи.
Кравцов скосил глаза. К одной из несущих колонн была намертво прикована та самая гигантская обезьяна, которая спасла девчонку на улице. Тварь висела на цепях из специального подавляющего сплава. На её шее искрил толстый ошейник. Обезьяна не двигалась, не реагировала на удары и выглядела абсолютно сломленной. Видимо, Шершнёв уже успел пропустить через неё десяток разрядов, выжигая волю.
В подвал спустился один из бойцов охраны, держа в руке звонящий смартфон.
— Лев Борисович, это вас.
— Кто там ещё? — раздражённо рявкнул дядя, забирая трубку. — Да, слушаю!
Он прислушался к голосу на другом конце линии, и его лицо мгновенно стало красным.
— А, так значит это из-за тебя у меня проблемы? — заорал он в динамик. — Твоя химера покалечила Илью! Ты дура, Новикова, ты хоть понимаешь, куда влезла⁈ Да мне насрать, что ты там графиня! Твой род ничего не стоит,
