— А чего ж мы тогда эти мифы в школе проходим? — простодушно удивилась Самохина.
— А так легче! Иначе придется истины докапываться, правду неприятную раскрывать… Да чего далеко ходить, — фыркнул Изя, — вот, тот же ваш фильм взять. Я сценарий читал — интересно! Занятно. И ведь наверняка на видео Иисус предстанет этаким благообразным красавцем, длинноволосым и статным…
— А чё? — подпустила ехидцы Инна.
— А ничё! — понятливо ухмыльнулся Динавицер. — Откуда в семье Иосифа и Марии возьмется высокий… чуть ли не блондин? Хочешь, составлю фоторобот настоящего Егошуа Га-Ноцри?
— Хочешь, — улыбнулась Дворская.
— Росту Егошуа был небольшого. Малость кривоног… Коренаст и волосат. Курчав и густобров. Черные глаза, чуть навыкате. Короткая шея, длинные, костистые руки… И это я безо всякой насмешки, именно так выглядели здешние мужчины во времена Понтия Пилата!
— Да они и сейчас не шибко изменились! — хихикнула Аня, глядя на арабов, гулявших по набережной.
Инна прыснула в ладошку.
— Ты прав, Изя! Какая-то правда… не красивая. Напишешь с такого икону, а выйдет карикатура!
— Когда приукрашивают истину, — глубокомысленно заметил я, — суть замазывается ретушью. В каком-то фильме… не помню уже… показывали Святой Грааль — роскошный, такой, сосуд из червонного золота, весь изукрашенный каменьями… А ведь настоящий грааль — это обгрызенная деревянная плошка!
— Хороший пример, — кивнул Динавицер, — того, как… — он защелкал пальцами.
— … Как прекрасную подлинность извратили во славу божию, — нашла слова Инна.
— Точно!
— Ох… — вздохнула Самохина, привставая. — Пошли, Гайдай зовет. Пора!
— Сестрие… — коварный Изя прикинулся змеем-искусителем. — Окунемся напоследок? М-м?
— Ох… — Инна повторила Анин вздох, и спросила с надеждой: — А успеем?
— А мы по-быстрому! Три-четыре!
И наша четверка с плеском и писком спрыгнула в прохладную зелень вод.
Понедельник, 23 марта. День
Белград, улица Неманьина
Здание югославского министерства обороны походило на пару крутых утесов, зажимавших неширокое ущелье-улицу. А внутри, как обычно — этажи, бесконечные коридоры, двери, двери, двери…
Гирин вздохнул. Ему бы сейчас с Настей быть, помогать бедной устраиваться на новом месте, а он всё по паркетам шаркает, да ритуальные пляски исполняет… Ну, а как без церемоний?
Министру иностранных дел Югославии он уже представился. Вроде бы, пустая формальность, а вот Кленов, помощник его по ВВС, доложил тет-а-тет, что местные обиделись! Чего это, мол, военного атташе — и в таком звании прислали? Подумаешь, капраз! Это ж полковник получается, ежели на сухопутный манер. А нам генерала подавай, как минимум!
И пришлось товарищу Кленову попотеть, доказывая, что новый шеф его не за выслугу лет звездочки заработал — боевой был старпом! Недаром президентша Америки ему лично «Серебряную звезду» на грудь приколола — второму в истории русскому офицеру, между прочим.
Почему-то именно данный случай сработал, и рейтинг Гирина подрос скачком…
…Иван думал и об этом, и еще кучу мыслей перебирал, сидя в кресле напротив Велько Кадиевича, министра обороны СФРЮ. Военный атташе при посольстве СССР сделал, например, вывод, что русские — вовсе не из славян.
У Велько Душановича истинно славянское лицо — тонкогубое и жестковатое, хоть и скуластое. Никакой мягкости в нем, а вот хищного — предостаточно. Сербы больше чехам родственны или полякам. Славянам.
— Да-а… — вытолкнул Кадиевич, осторожно, словно гранату, откладывая тощую папку, всю в чернильных оттисках самых пугающих грифов секретности. — Следственно, вы полагаете, грядет война?
— Скорее, череда войн, друже[263] генерал… Честно признаюсь, я и сам не знаю, откуда такие подробности, как их удалось добыть КГБ и ГРУ. Но даже та информация, до которой я был допущен, ошеломляет.
— Это верно… — медленно выговорил министр. Его русский звучал понятно и ясно, а отчетливый акцент даже придавал некую изысканность речи. — Скажите, друже капитан, вы верите в то, что американцы стали иными?
— Иным стал их президент, — мягко улыбнулся Гирин. — И советник президента по нацбезопасности… М-м… Фред Вудрофф, кажется. И госсекретарь Эдвард Кеннеди… А нация, какой была, такой и осталась. Думаю, штатовцы замкнутся на своих внутренних проблемах… И в ближайшие несколько лет всему миру будет дана хорошая передышка. Самая настоящая разрядка международной напряженности! И этим недолгим временем следует обязательно воспользоваться, чтобы хоть как-то быть готовыми к туманному будущему. Иными словами, перемены в Штатах — временное явление. А вот «жизненно важные стратегические интересы» Запада — это та постоянная, которую надо всегда учитывать в геополитических уравнениях. И вот вам пример — Великобритания активно замещает свою бывшую колонию в континентальной Европе! Сам Иванов, а он, к слову, зампред СНБ, координирующего все наши спецслужбы, «выдал» планируемую Лондоном очередность дезинтеграции и распада Югославии. Первой должна отпасть Словения, затем Хорватия. И Великобритания с Германией тут же признают их независимость, заодно обвинив Сербию в развязывании гражданской войны, этнических чистках и прочих мерзостях. Ну, а затем «помогут» всем остальным республикам обрести «свободу».
На минутку в высоком кабинете зависла тишина, лишь из-за плотно закрытых дверей доносился смутный треск пишмашинки.
— Уж если вы здесь, — по-прежнему медленно вымолвил Велько Кадиевич, — следственно, в Москве выработан план, как противостоять крушению Югославии?
Гирин энергично кивнул.
— Мы знаем, какие враг предпримет ходы, кого именно задействует, где и когда. А силы копятся немалые! У меня, у самого волосы на загривке шевелились, стоило перечесть список одних только вооруженных формирований здешних политических бандитов. «Хорватские оборонительные силы» в Загребе, под командованием Блажа Кралевича; «Хорватский совет обороны» в Мостаре, командир — Миливой Петкович; «Армия освобождения Косова» — там настоящие уголовники, вроде Хашима Тачи или Адема Яшари; македонская «Армия национального освобождения» из Шар-Планины, командует боевиками Али Ахмети… Ну, и так далее. Конечно, будут перестановки и рокировки, враг станет на ходу менять тактику и стратегию… Да и пусть мечутся! Будем держать их под наблюдением — и противодействовать! Даже не отвечая ударом на удар, а предотвращая любые акции врага. Националисты переходят в наступление? А мы ударим им в тыл! Готовятся к захвату поселка или аэродрома? А угодят в засаду, под перекрестный огонь!
Генерал хрипло захохотал, шлепая ладонями по подлокотникам.
— Добро, друже капитан! Добро! А вы уже дали какое-то название вашей секретной операции?
— Это ваша секретная операция, друже генерал, — тонко улыбнулся Иван.
Кадиевич весело оскалился.
— Тогда… Назовем ее операцией «Контрудар»! И мы еще посмотрим, где сильнее вздрогнут — в Белграде, или в Лондоне и Бонне!
Среда, 25 марта. День
Израиль, Беэр-Шева
Север пустыни Негев убеждал глаза, что это полупустыня. Десятки ручьев и речушек пересекали с виду бесплодную землю, а где влага, там и жизнь. Вода скоро иссякнет, оставив по себе сухие русла, вот каждая травинка-былинка и спешила вырасти, отцвести, да и увянуть с чувством исполненного долга.
А ведь без слез не взглянешь… Полустертые ветром холмы, наметы песка, каменистые пустоши… И зелененькая травка, с наивным упорством пробивающаяся к губительному солнцу.
Мы долго колесили в окрестностях древней Беэр-Шебы, пока не сыскали подходящее место для раскопок — в обширной низине меж двух обрывистых холмов.
По сценарию, фильм начинался в лагере археологов, и нам нужно было изобразить земляные работы. Изя мигом развернул бурную деятельность, припахав всех, включая Гайдая.
