Попал – не пропал. Книга 5 - Ринат Камильевич Назипов

— Ха, не болит, совсем не болит! Уже дня три постоянная давящая боль в груди была и дышать было тяжело, а сейчас, словно заново родился. — Судоплатов присел и резко выпрямившись, наклонился, коснувшись руками пальцев ног. — И спина ничуточки не болит, суставы не скрипят, в боку не колит, живот не тянет и не режет! Руслан, да ты и на самом деле волшебник.

— Ага, значит не верили! — с улыбкой обвинил я генерала. — Ладно, спасибо за комплимент, но, к сожалению, я не Целитель, а только не самый плохой лекарь. Кстати, вот вам амулет, он будет поддерживать вас в текущем состоянии, но в любом случае, не забывайте отдыхать и, хотя бы время от времени, занимайтесь спортом, ну бегайте, там, гимнастику делайте, много времени это у вас не займёт, а вот сил и здоровья, прибавит.

Судоплатов уехал, а на следующий день у меня дома раздался телефонный звонок. Никто ничего мне не сказал, просто незнакомый голос продиктовал набор цифр — ноль три, ноль четыре, ноль один, ноль-ноль. Значит, третьего апреля в час ночи меня ждёт встреча с Вождём. Хорошо, я буду к ней готов.

Глава 23

Глава 23.

Почти синхронно с боем часов я пересекаю чуть светящуюся плёнку портала. Если честно, то готов я, практически, ко всему — и к тому, что окажусь где-нибудь на дне Тихого океана, и к тому, что выйду прямо в одной из камер Лубянке, и к тому, что встретит меня залп в упор, и даже, что окажусь в жерле действующего вулкана, ну и само-собой, к тому, что всё же встречусь с Сталиным в его кабинете. Хотя, последнее, на мой взгляд, уже не так и актуально, потому как, похоже, что этот паровоз, под названием «История» перевести на «запасные пути» у меня не получится, разве что чуток притормозить. Потому как никаких изменений в жизни страны я так и не заметил. Конечно, я не знаток этого периода истории СССР, так, знаю с пару десятков дат, имён и фамилий, что-то читал, что-то изучал, что-то просто слышал, но, одного факта, что «хрущ» как заседал в политбюро, так и заседает, вполне достаточно для самых пессимистических настроений. И даже Сталин, не смотря на всю свою паранойю, мне, а точнее протоколам наших с МГБшниками бесед, похоже, не верит.

Хм… я где-то слышал, что Сталин не любил яркое освещение… готов подтвердить эту теорию. По крайней мере, помещение, в котором я оказался и на самом деле, по большей части, скрывается в полутьме, правда настольная лампа светит достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть сидящего за столом человека, да и пара бра, за моей спиной, дают немного света, а вот «верхний» свет выключен. На даче Сталина в Кунцево я никогда не был, поэтому и не могу с уверенностью сказать где нахожусь, но… помещение метров восьмидесяти квадратных, в центре двухтумбовый, крытый зелёным сукном, стол, за спиной сидящего в полутьме человека зашторенное окно, у меня за спиной круглый стол, вокруг которого шесть стульев, три из которых заняты знакомыми лицами, справа от меня красный диван, а сам я вышел, почти вплотную от колонны, обшитой деревянными панелями, впрочем, как и все остальные стены, где-то на высоту метра полтора, на полу паркет, и вытертые ковровые дорожки. В общем, как говорится, «бедненько, но чисто». Помимо самого Сталина в кабинете присутствуют ещё и Судоплатов, Воронов и… Берия. Вот последнего я никак не ожидал здесь увидеть. Ладно, что-то молчание слегка затянулось, хотя Сталин и Берия внимательно меня разглядывают, поэтому решил первым нарушить тишину.

— Доброй ночи, Иосиф Виссарионович и вам, товарищи, доброй ночи. — и никого не спрашивая, присаживаюсь на диван.

— Наглец… — замечает Берия, при этом улыбаясь, правда только одними глазами, лицо остаётся полностью бесстрастным.

— Если верить этим бумагам, — Сталин кладёт руку на толстую пачку каких-то бумаг, — то вполне обоснованно — бояться ему нас не приходится, а вот нам есть чего опасаться. — и тут же, практически без перехода. — Скажите, товарищ Надеждин, сколько вам потребуется времени, чтобы мы все здесь умерли?

— Пара секунд, Иосиф Виссарионович. — честно отвечаю я.

— А сколько нам потребуется времени, чтобы умерли вы?

— Года полтора… если подгоните тяжёлую технику, а я не стану сопротивляться. — немного преувеличиваю я. И, как не странно, именно это моё заявление стало тем самым, что, словно бы, разрушило некую плотину, что была между нами. Все присутствующие, как будто бы, расслабились, Сталин даже слегка улыбнулся, наверное, представил эту картину, как меня расстреливают из всех стволов, а я стою и лениво зеваю. Хотя, скорее всего, улыбка эта была нервная, но именно она послужила сигналом для всех остальных вести себя более непринуждённо, что-ли. Тут же, словно приведение, возник лейтенант госбезопасности с подносом, который он разгрузил на стол. Чашки с чаем, блюдца с печеньем и конфетами, сахарница, кувшинчик с молоком, ещё какие-то закуски. Все оживились, даже Сталин заулыбался в усы.

— Предлагаю, товарищи, оставить официоз, тем более что не все присутствующие его соблюдают и поговорить за столом. — заявил Вождь, выходя из-за своего рабочего стола.

Ну что сказать… чаепитие удалось на славу, лейтенант раз десять менял нам чашки и тарелки, а я даже и не заметил, как чайные чашки сменились на бокалы, а на столе появилась бутылка вина. «Беседовали» мы почти до семи часов утра. За это время я ответил, наверное, на тысячу вопросов, обо всём, начиная с ближайшего будущего и заканчивая своими похождениями в других Мирах, ну и, конечно же, просканировал Сталина вдоль и поперёк. Результаты были, скажем так, далеко не однозначные. И в итоге я не выдержал.

— Иосиф Виссарионович, вам же доложили, что я обозвал вас параноиком?

— Конечно. Именно поэтому мы с вами тут и сидим… чаёвничаем.

— Так вот, вынужден принести вам свои извинения — психических отклонений у вас нет, а вот… энергетические, на лицо.

— Что вы хотите этим сказать, товарищ Надеждин? — напрягся Сталин.

— Только то, что сказал, товарищ Сталин. Дело в том, что вы псион, мало того, я не знаю, как и при каких обстоятельствах, но вы самоинициировались. Вы — псион эмпат. Но ваша энергосистема развилась неправильно, многие основные каналы движения энергии оказались пережаты, а некоторые и вообще закупорены. Эмпаты — это люди способные