И запомнить: враг не только снаружи, но и внутри. Они будут сеять смуту, провоцировать, стравливать нас друг с другом. Мы должны быть умнее.
— Легко сказать, — проворчал Клык. — Люди — они такие. Слово скажи, они и поверят.
— Значит, надо говорить громче и убедительнее, — ответил Лекс. — Идём.
Они вышли из подвала, оставив мёртвого шептуна сталкерам — те обещали похоронить его на пустыре, без имени и без молитвы.
Ночь стояла над Механосом, холодная и звёздная. Северное сияние давно погасло, но в душах людей ещё горел огонь, зажжённый сегодняшним днём. Они не расходились — жгли костры, пели песни, вспоминали павших и славили живых.
Лекс и Айрин сидели на крыше их дома, свесив ноги в пустоту, и смотрели на площадь внизу. Там, у самого большого костра, кто-то достал старую ингрийскую свирель. Зазвучала мелодия — тягучая, печальная, но в ней слышалась и сила. Сила людей, которые не сломались.
И вдруг толпа запела. Сначала тихо, неуверенно, потом громче, и вот уже сотни голосов слились в едином порыве:
Откуда он пришёл, никто не знает.
Но в битве с нами рядом встал.
Когда клинок врага сверкает,
Он нас в беде не оставлял.
Лекс, Лекс, веди нас за собой,
Ты стал надеждой для рабов.
Вчерашний бой, жестокий бой,
Развеял эльфов злую тьму.
Мы помним павших, но не плачем,
Мы верим — день свободы ждёт.
И если враг пойдёт иначе,
Он Лекса имя проклянёт.
Лекс, Лекс, веди нас за собой,
Ты стал надеждой для рабов.
Пусть враг грозится новой тьмой,
Мы вместе — и не надо слов.
Лекс слушал, и внутри него боролись два чувства. Одно — гордость, тёплая, почти забытая. Люди верили в него. Люди шли за ним. Это что-то да значило.
Второе — страх. Тот самый, холодный, липкий страх, который приходил всегда, когда он позволял себе расслабиться. Он вспомнил лица тех двадцати трёх, что остались в ущелье. Они тоже верили. Они тоже шли. И они погибли.
— О чём ты думаешь? — тихо спросила Айрин.
— О том, что они поют, — ответил он. — А я не герой. Я инженер, который слишком много берёт на себя.
— Ты — тот, кто нужен этому миру, — сказала она. — Им не нужен герой из легенд. Им нужен кто-то, кто будет рядом. Кто не бросит. Кто покажет, что можно иначе.
— А если я не справлюсь?
— Тогда мы не справимся вместе. — Она взяла его за руку. — И это лучше, чем справиться в одиночку.
Внизу песня стихла, и кто-то начал новую — про ингрийских кузнецов, про сталь, что не знает усталости. Айрин тихонько подпевала, и голос её, чистый и печальный, вплетался в общий хор.
Лекс сидел и слушал, и впервые за долгое время ему показалось, что всё будет хорошо. Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь. Если, конечно, они не наделают новых ошибок.
Где-то далеко, в горах, Вэл'Шан вёл свой отряд. Он чувствовал эфирный след, становившийся всё ярче, и улыбался холодной, жадной улыбкой учёного, нашедшего редкий экземпляр.
— Пой, Наследник, — шептал он. — Пой, пока можешь. Скоро мы встретимся.
Но Лекс не слышал его. Он слушал песню и думал о том, что завтра будет новый день. И что в этом новом дне он сделает всё, чтобы эти люди не пожалели о том, что спели сегодня.
Айрин прижалась к его плечу, и они сидели так, обнявшись, глядя на огни внизу, и верили — что бы ни случилось, они справятся.
Потому что выбора не оставалось.
Когда песни стихли и костры начали догорать, Лекс и Айрин спустились с крыши. В комнате было холодно — печь не топили со вчерашнего дня. Лекс развёл огонь, и вскоре маленькое помещение наполнилось теплом и уютом.
Айрин сидела на лежанке, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. В его свете её лицо казалось загадочным, почти неземным.
— Знаешь, — сказала она вдруг, — я никогда не думала, что буду сидеть вот так, в Механосе, и слушать песни о человеке, который пришёл из ниоткуда.
— Я тоже не думал, что буду в другом мире, — усмехнулся Лекс. — Жизнь — штука непредсказуемая.
— Ты жалеешь? Что попал сюда?
Он задумался. Вопрос был сложный. На Земле у него осталась семья, о которой он старался не думать, потому что думать было слишком больно. Осталась работа, друзья, привычный мир. Но здесь… Здесь была Айрин. Были Зураб, Кор-Дум, Грым, Клык, Шило, даже этот сумасшедший дроид в Старом Городе. Здесь он был нужен.
— Нет, — сказал он наконец. — Не жалею. Здесь я нашёл то, чего не было там.
— Что?
— Смысл. — Он повернулся к ней. — Там я просто работал, просто жил. А здесь я за что-то борюсь. За людей, за свободу, за… за нас.
Она улыбнулась и поманила его к себе. Он сел рядом, и она положила голову ему на плечо.
— А я боялась, — тихо сказала она. — Когда мы только встретились, я думала, что ты сломаешься. Что не выдержишь. А ты выдержал. И стал тем, кто есть.
— Я не выдерживал, — возразил он. — Я просто не умею сдаваться. Это профессиональное.
— Инженерское?
— Угу. Если механизм сломался, его надо чинить, а не выбрасывать. Вот я и чиню. Себя, вас, этот мир. По кусочкам.
Она засмеялась, и смех её был таким тёплым, что у Лекса защемило сердце.
— Ты странный, — сказала она. — Но я тебя таким и полюбила.
Он поцеловал её в макушку, и они сидели молча, глядя на огонь, пока за окном не начал заниматься рассвет.
Утром Лекса разбудил стук в дверь. Клык. Судя по лицу, с хорошими новостями.
— Командир, — сказал он, входя без приглашения. — Разведка вернулась. Вэл'Шан идёт. С отрядом. Человек пятьдесят, не меньше.
Лекс сел на лежанке, прогоняя сон.
— Сколько у нас времени?
— Дня три, может, четыре. Они идут быстро, но осторожно — знают, что мы здесь не одни.
— Хорошо. — Лекс уже проснулся окончательно. — Собирай всех. Будем готовиться.
Клык кивнул и вышел. Айрин, которая тоже проснулась, смотрела на Лекса с тревогой.
— Ты справишься? — спросила она.
— Должен, — ответил он. — У меня нет другого выбора. И у нас нет другого выбора.
Она подошла и обняла его.
— Я с тобой, — сказала она. — Что бы ни случилось.
— Знаю. — Он поцеловал её. — И это главное.
Они вышли встречать новый день. День, который мог стать последним для многих из них. Но они были готовы.
Потому что за спиной у них был Механос.
