Люди, которые верили в них. И песня, которая уже звучала в их сердцах.
Песня о свободе.
Вэл'Шан стоял на перевале и смотрел вниз, на долину, где, по данным разведки, находился Механос. Город был скрыт дымом и туманом, но эльф чувствовал его присутствие. И чувствовал присутствие того, кого искал.
Лекс.
Наследник.
Его цель.
— Скоро, — прошептал он. — Скоро мы встретимся. И тогда я узнаю, что ты такое на самом деле.
Ветер завывал в скалах, разнося его слова в пустоту. Но там, внизу, в городе машин и теней, кто-то вздрогнул во сне, почувствовав холодок на затылке.
Лекс проснулся на мгновение, посмотрел на спящую рядом Айрин, на тлеющие угли в печи, и снова закрыл глаза.
Война приближалась.
Но он был готов.
Глава 24. Покровитель?
Месяц Нарвион, 2000 г. Э.С.
Механос засыпал тяжело, как пьяный мастер после смены. Где-то в порту ещё гремели цепи — ночная смена разгружала баржу с рудой. Из таверны «Пьяный гоблин» доносились обрывки пьяной песни, которую горланили запоздалые гуляки. Но здесь, в комнате на втором этаже старого дома, который они снимали у Шныря, было тихо. Только потрескивали угли в печи да мерно дышала Айрин, уткнувшись носом в плечо Лекса.
Лекс спал тяжело, без снов — сказалась усталость последних дней. Бой в ущелье, двадцать три могилы, потом ликование на площади, разговор с Серафимой в часовне, допрос шептуна… Мозг требовал отдыха, и тело подчинилось.
Проснулся он от холода.
Не обычного ночного холода, пробирающегося сквозь щели в стенах, — настоящего, могильного холода, от которого стыла кровь в жилах и перехватывало дыхание. Лекс открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, что его разбудило.
В комнате было темно. Печь почти погасла, только редкие угли тлели багровыми глазками. Лунный свет едва просачивался сквозь маленькое, вечно закопчённое окно, рисуя на полу размытые прямоугольники.
И вдруг он понял — он не один.
В углу, там, где стоял старый сундук с их вещами, кто-то стоял. Тёмная фигура, неподвижная, как статуя. Она не шевелилась, но Лекс чувствовал на себе её взгляд — тяжёлый, давящий, проникающий под кожу.
Рука сама собой скользнула под подушку, где всегда лежал нож. Пальцы сомкнулись на рукояти.
— Не спеши, — раздался тихий, вкрадчивый голос. Он звучал отовсюду и ниоткуда, просачиваясь в сознание, как туман. — Я не враг. Я — друг.
Фигура шагнула вперёд, и лунный свет упал на неё. Высокий человек в тёмном балахоне, надвинутом на лицо так, что видны были только очертания. На груди — тусклый металлический символ, похожий на наковальню с молотом.
— Кто ты? — спросил Лекс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он не убирал руку с ножа, но и не вынимал его пока.
— Посланник, — ответил голос. — Я пришёл от имени Того, Кого ты чтишь, даже не зная об этом. От Кователя.
Айрин рядом вздрогнула во сне, что-то пробормотала, но не проснулась. Лекс осторожно, стараясь не делать резких движений, прикрыл её своим телом.
— Кователь? — переспросил он. — С чего ты взял, что я его чту?
— Ты носишь его искру в себе, — продолжал голос, становясь всё более вкрадчивым, маслянистым. — Ты чинишь механизмы, ты даёшь людям надежду. Ты — избранник. И я здесь, чтобы предложить тебе помощь. Силу, которая нужна тебе для борьбы. Покровительство самого Творца.
Лекс слушал и чувствовал, как что-то внутри него не соглашается. Слишком гладко, слишком правильно. Как дешёвая подделка под старину, которую пытаются выдать за древний артефакт.
И тут он почувствовал холод.
Не тот, от которого проснулся, — другой. Тонкая металлическая цепочка на его шее, которую он носил с первого дня в этом мире, вдруг стала ледяной. Она обжигала кожу, и в этом холоде не было ничего общего с теплом, которое Лекс иногда ощущал от неё раньше. Это был холод смерти, холод, который высасывает жизнь.
«Тёмный эфир», — мелькнула мысль. — «Верный признак слуг Нергал».
— Айрин, — прошептал он едва слышно, стараясь не шевелить губами. — Тихо. Не просыпайся резко.
Но она уже почувствовала что-то. Веки её дрогнули, и серые глаза открылись. В них не было спросонья — только мгновенная оценка обстановки, навык, выработанный годами выживания.
— Лежи, — одними губами сказал Лекс. — И будь готова.
Фигура в углу, видимо, что-то заподозрила.
— Ты колеблешься, Наследник, — произнесла она, и в голосе появились металлические нотки. — Это неразумно. Время не ждёт. Вэл'Шан уже близко. Тысячи людей ждут твоего слова. А ты лежишь здесь, с женщиной, и думаешь, что справишься сам?
— Я привык проверять, — ответил Лекс, садясь на лежанке. Нож он держал под одеялом, направив лезвие в сторону гостя. — Прежде чем принять помощь, надо знать, кто её предлагает.
— Я уже сказал. Посланник Кователя.
— Тогда докажи.
Лекс закрыл глаза и активировал эфирное зрение.
Боль пришла мгновенно — острая, режущая, словно кто-то воткнул раскалённый прут прямо в затылок. Но он уже привык к этой боли, научился терпеть, отодвигать её на второй план, чтобы видеть то, что недоступно другим.
Мир вспыхнул линиями и потоками. Стены комнаты стали полупрозрачными, за ними пульсировали эфирные токи Механоса — слабые, хаотичные, но живые. Айрин рядом светилась ровным золотистым светом — чистым, тёплым, человеческим.
А фигура в углу…
Лекс с трудом подавил крик. Там, где должна была быть аура человека или даже служителя светлого бога, клубилось нечто чёрно-багровое. Это была не просто тьма — это было нечто живое, голодное, пульсирующее в такт сердцебиению. Оно тянуло свои щупальца во все стороны, пытаясь коснуться стен, лежанки, самого Лекса.
Тёмные эманации. Верный признак слуг Нергал.
Лекс открыл глаза и рывком сел, заслоняя собой Айрин.
— Ты врёшь, — сказал он жёстко. — Ты не от Кователя. Ты от Нергал.
Фигура замерла на мгновение, потом издала звук, похожий на шипение.
— Глупец, — прошипела она. — Ты мог получить силу. Ты мог стать величайшим из людей. А теперь ты познаешь гнев Тёмной Госпожи!
Балахон отлетел в сторону, и Лекс увидел то, что скрывалось под ним. Это был человек — вернее, когда-то был человеком. Теперь его лицо было искажено, кожа приобрела сероватый оттенок, глаза горели жёлтым светом, как у того шептуна, что они допрашивали днём. Только этот был сильнее, опаснее. Настоящий жрец, а не расходный материал.
— Н'гарок, прими эту жертву! — выкрикнул он на древнем языке, и Лекс узнал эти слова — ритуальное заклинание тёмных жрецов, о котором рассказывал Эрвин.
Жрец взмахнул рукой, и Лекс почувствовал, как невидимая сила сжимает его череп. Боль была такой, что он не сдержал крика. Казалось,
