достигла сердца, девочка буквально задохнулась от полученных ощущений. На короткий миг она почувствовала жар в груди, который сменился восторгом, что бывает, когда, стоя на качелях, раскачиваешься всё сильнее и сильнее, взлетаешь всё выше и выше, прямо к солнцу, а ветер бьёт в лицо. И нет уже качелей, нет земли, а есть только восторг от полёта и бескрайнее голубое небо. Внутренняя часть запястья правой руки полыхнула болью, как будто девочка прикоснулась к горячей сковороде, но это мимолётное ощущение утонуло в потоке других эмоций.
Это длилось лишь мгновение или тысячу лет? Вдруг всё закончилось, и у Светы даже слёзы навернулись на глаза. Она почувствовала себя маленьким ребёнком, у которого отобрали конфету. Девочка вздохнула и вытерла глаза. Дед Николай смотрел на неё серьёзно, с уважением, как на взрослого человека.
— Вот всё и кончилось, Берегиня, — сказал он тихо. — Всё кончилось и всё начинается. Пора приступить к МУКО, я чувствую, что времени у нас совсем мало осталось. Тревожно мне что-то.
— А что это такое? — с опаской спросила Света. — Меня мучить будете?
— С чего ты так решила? — удивился старик.
— Ну, вы же сами сказали: «Пора приступить к мукам».
— МУКО — это магический ускоренный курс обучения, — рассмеялся дед Николай. — Тебе надо научиться пользоваться своей магией прежде, чем отправишься в путь. Хотя, в чём-то ты права — помучиться всё же немного придётся.
— Будете учить меня заклинаниям? — решила уточнить девочка.
— Нет, заклинания пока что ты будешь придумывать сама, по мере необходимости.
— Как это?
— Стихи любишь читать? — спросил дед Николай и, хитро прищурившись, посмотрел на Свету.
— Н-ну… не очень, — честно созналась она.
— Раз «не очень», то и сочинять их не пыталась, — предположил старик.
— Ага, — согласилась девочка, гадая, к чему был затеян этот разговор; время идёт, обучаться надо, а он — о поэзии заговорил.
— Но придётся, — сообщил «радостную новость» дед Николай. — В ритмично произнесённых словах Сила великая кроется, а если они рифмованные — то Сила ещё более возрастает. А если воображение своё включить сможешь, тебе совсем легко будет, — «успокоил» опешившую Свету дедушка. — Давай-ка во двор выйдем, — сказал он. — Будем без лишней говорильни сразу на практике учиться.
«Ага. Правильное решение. Это чтобы жертв и разрушений не было. А то вдруг теремок по брёвнышку развалю», — пришла ей в голову неожиданная мысль.
Дед Николай глянул на девочку смеющимися глазами, хмыкнул в усы, довёл до края полянки и опустился на поваленное дерево. Света присела рядом.
— Смотри, — сказал он, — вот ромашка растёт. Как превратить её, к примеру, в розу? Попробуй в двух рифмованных строчках обозначить своё желание.
— Так… — начала свою ворожбу Света. — Ромашка, розой стань! А ещё что бы придумать в рифму? — вслух сама с собой начала рассуждать девочка. — С чем рифмуется «стань»? Стань — дрянь… Нет, что-то не очень. Стань — рань. Проснулась я в такую рань, ромашка, розой стань! Рифма есть, но нет смысла. А если: стань — перестань. Нет, масло масляное какое-то получается. Так, что ещё? Стань — порань. Меня шипами не порань, ромашка, розой стань! Всё! — радостно сообщила деду Николаю Света, — сочинила:
Меня шипами не порань,
Ромашка, розой стань!
— Ну как? — спросила она.
— С рифмой нормально, но чувства нет, — сказал дед Николай. — Согласись: ты ведь сама не понимаешь, зачем тебе из ромашки розу надо делать. Поэтому говоришь только словами, а не сердцем. Запомни, Берегиня: всё, что ты делаешь, должно идти из сердца и проходить через сито Любви. Без этого Сила твоя может поменять плюс на минус, Свет — на Тьму. Ты должна созидать, а не уничтожать, исцелять, а не убивать. Попробуй ещё раз, сосредоточь своё внимание не на ромашке, а на своём сердце, на своём чувстве. Поняла?
— Головой-то поняла, а вот как это сделать… — пробормотала Света.
Она вздохнула, закрыла глаза, прислушалась к себе, направив внимание на то место своего организма, где билось сердце, и вдруг испытала такое же чувство, как тогда, когда она обрела свою Силу. Только это было более мягкое ощущение. И пришло понимание того, зачем она хочет сделать розу из ромашки. Света почувствовала себя феей, которая бедной Золушке дала возможность стать принцессой.
Меня шипами не порань,
Ромашка, розой нежной стань!
— Способная девочка, — в голосе деда Николая она услышала одобрение и радость за неё.
Света открыла глаза. Ощущение полёта не сразу отпустило её. Она посмотрела туда, где раньше росла подопытная ромашка. На её месте на толстом, почти без шипов, стебле красовался белоснежный, едва раскрывшийся бутон розы. Света взвизгнула от радости и повисла на шее у деда Николая.
— Получилось!
— Получилось, — подтвердил, улыбнувшись, старик. — Главное ты уловила, завтра — в путь. Много с собой не набирай, только самое необходимое. Съестные припасы Снежаночка тебе приготовит. Перед дорогой ещё кое-что тебе расскажу, затем придётся своей головой думать. А теперь иди: отдыхай, набирайся сил и мужества. Они тебе очень пригодятся.
Света уже попрощалась с дедом Николаем, но тут её взгляд упал на правую руку. В том месте, где она почувствовала жжение, когда давала согласие на принятие обязанностей Хранящей, девочка увидела серебристого цвета татуировку, в точности повторяющую оттиск на воске, которым был запечатан конверт, полученный в своё время от бабушки Нади. От рисунка по запястью прямо на глазах росли, продвигались навстречу друг другу две ветки, на ходу покрываясь цветами и соединяясь в своеобразный браслет. Света застыла, поражённая увиденным чудом.
— Что это? — спросила она у деда Николая, показывая ему татуировку, что серебристо мерцала на её коже.
— Не бойся. Это Печать Долга и Ответственности, которые ты приняла, — успокоил девочку старик, добродушно усмехнувшись в усы. — Прости, что не предупредил тебя об этом украшении. Из головы вылетело. Старость — не радость.
— Да мне мама такое устроит за это украшение! Как я ей объясню появление татушки? — пригорюнилась Света.
— В вашем Мире этот Знак увидеть смогут лишь редкие люди, наделённые Даром ясновидения. Остальные ничего не заметят, — успокоил девочку дед Николай. — Да и в этом Мире не каждый сможет разглядеть Знак Хранящего, — добавил он.
С облегчением вздохнув, Света кивнула на прощание и побежала по знакомой уже тропинке к волшебному дубу. Вынырнувший из кустов Марлон последовал за ней.
Глава 5. Неожиданный попутчик
Утро прошло в лихорадочных сборах. Света плохо себе представляла, что необходимо брать с собой в дорогу, а у родителей она не решилась
