поморщился выбравший себе в качестве сидения виконт Торский. — Никто никому ничего спускать не собирается. С Дорбовыми всё ясно. Я знаю виконта, неплохой дворянин, но он совершил ошибку в воспитании сына и за это заплатит, — вице-канцлер посмотрел на моего вассала, и Карл кивнул. — Ну вот, вызов на смертельную дуэль ему отправлен. Других мужчин в его роду нет. С семейкой Усковых я сам разберусь. Нет такого торгового предприятия, где не нашлось бы к чему придраться. Уже эту ночь и сам торгаш, и все его компаньоны проведут в городской тюрьме. Нужные показания с них получат быстро, даже лишнего ничего выпытывать не придётся, уверен. Имеющихся за ними случаев подкупов, уклонения от налогов, подлогов, некачественных товаров, контрабанды вполне хватит, чтобы в конце этой недели они все сдохли на площадях в страшных муках, и ни у кого не возникнет вопросов по поводу причин, по которым власть вдруг проявила конкретно к этим торгашам столь пристальное внимания. Остаётся только проблема с отцом того придурка — хозяина дома, куда нашу вассала увезли. Тот ведь главарь банды, один из тех, кого называют ночными королями Рансбура?
— Да, — подтверждаю. — Прозвище Шипящий. Он когда-то после гарроты, от которой его отбили подельники в Ламбере, долго не мог говорить. Потом исцелился, но кличка осталась. У него около двухсот человек в банде. Если считать с малолетками.
— Тогда какая проблема? — фыркнула лейтенант-маг, до этого молчавшая и лишь с любопытством слушавшая. — У нас же почти восемь десятков бездельников в Михайловском, устала их от травм после пьянок исцелять. Но бойцы-то они у вас отменные, они эту шваль за полчаса всю вырежут.
— Не всё так просто, дорогая миледи, — ответила ей баронета Ника, тщательно спрятав надменную усмешку, ну, я-то заметил, успел тётушку изучить. — Ямы — это район трущоб. Там полно оборванцев тысяча-две-три, которых преступники легко могут привлечь на свою сторону. А это баррикады, камни, летящие со всех сторон, подлые удары ржавым железом в спины и прочее. В прошлом году, когда там вспыхнул мятеж, объединённых сил гвардии и городской стражи его подавить не хватило. Сюда в столицу вводили целиком пехотный полк и пару рот или даже больше кавалерийского полка. Этот урод — Шипящий? — наверняка уже в теме того, что его сыночек-ублюдок натворил, и знает, чего теперь ждать. Так что, ни выманить его, ни застать врасплох не получится. Пусть наши мужчины думают, что делать. У нас есть два десятка дружинников, но больше половины их в имении. Я пошлю туда гонца, завтра к вечеру прибудут не раньше.
— Я могу собрать больше под сотню вооружённых людей. — сообщил баронет Василий Нарат. — Это с учётом наёмников. Правда с ними контракты на охрану складов и магазинов, но если дополнительно заплатить, то, думаю, они согласятся. И трофеи пообещать.
— Да какие в Ямах трофеи? — отмахнулся виконт Андрей. — У меня десяток вояк имеется. У кузена Курта, полагаю, столько же. Можно обратиться за содействием к королю и в ратушу, чтобы выделили гвардию и стражу, только это сильно снизит уважение к Неллерам. Лучше обойтись без этого.
У меня уже появилась одна идея. Зря что ли я получил себе должника, причём крупного, в лице Леона Роффа, другого ночного короля столицы? Только насколько допустимо для чести аристократии такое сотрудничество, не скрытное, а явное?
— У меня есть предложение дождаться всё ж дядю Курта, — прерываю деловой разговор. — А пока давайте поедим. Я постарался, чтобы вам тут всё понравилось.
Глава 4
Виконт Торский уезжал с нашего совещания последним, его я, как и остальных, провожал во дворе. Проявляю, так сказать, все положенные знаки уважения к родным и близким людям.
Ворота моего особняка сейчас нараспашку, там четверо солдат изображают почётный караул, заодно получив благословение из паланкина от прелата Курта. Наверное, парням моих мольб за них Создателю должно хватать, но и дополнительно от настоятеля главного столичного храма лишним не будет точно.
— Конечно, связываться с преступной швалью лучше бы не стоило, — сказал вице-канцлер уже перед дверцей своей кареты. — Но тут действительно, варианта лучше не просматривалось. Мы не обговорили вопрос с оплатой для этого быдла. Если что, я могу похлопотать за кого-то из их томящихся в подземельях подельников.
— Не нужно, Андрей, — я мотнул головой. — Говорю же, Леон Рофф мой должник. Просто забыл сказать, что его долг огромен. Так что, никакой оплаты.
— Да? Это хорошо. — улыбнулся краешком губ виконт. — Тогда ещё. У того придурка есть брат, старший.
— У которого из трёх? — уточняю.
— У Арчи. Я не стал про него вспоминать, потому что в ближайшее время мы его всё равно не достанем. Он далеко на границе. Служит в королевском войске. Офицер. Но он — моя забота. Есть один бретер здесь в столице, кое-чем мне обязанный. Я ему заплачу, и проблема решится, пусть и не скоро. Карлу своему не говори, он у тебя слишком самоуверен. С виконтом Дорбовым, не сомневаюсь, он справится, а вот с его старшим сыном вряд ли сможет. Тот реально профессиональный воин. Сам в деле не видел, но наслышан. Ладно, Степ, поеду. Держи меня в курсе. Если что-то нужно, где меня найти, знаешь. И повар у тебя отменный.
— Мне все так говорят, — смеюсь, принимая на прощание дядюшкины объятия.
Посмотрев, как за каретой закрылись ворота, вдохнул полную грудь свежего воздуха. В особняк возвращаться не хотелось. После плотного ужина, действительно очень вкусного, у Алексея и плов получился не хуже, чем я сам бы приготовил, и рыба в кляре отменная, благо не из каннибал-мурен приготовлена, а из налима, и равиоли, и бефстроганов. Толстяк не только гостей удивил и порадовал, но и своего господина. Надо будет чем-нибудь поощрить. Просто деньгами скучно. Придумаю что-то.
В доме вдова Грета Ойлар готовит спальню Берте, сама же миледи в большом волнении, ей завтра зачёт сдавать, а ничего не готово по объективным причинам. И я ей в данной ситуации ничем помочь не могу, в местном гербарии я дуб дубом. Какие травы где растут, для чего применяются, как вывариваются или мельчатся — эта наука для меня тёмный лес. Сказал девушке, чтобы отложила зачёт на следующий месяц, а она чуть не разревелась. Отличница. ладно, пусть учит. Ученье — свет. Зачем её расхолаживать?
