Подняв голову на своего противника, я увидела совершенно ошалелые глаза парня, с которым мне предстояло скрестить учебные клинки. Да, кажется, увлеклась, но как же без разминки? Рука должна почувствовать оружие, иначе его выбьют первым же ударом. Вокруг замерли все. Стоял и мой противник, попросту не решаясь сделать хоть шаг. И тут меня «понесло»: я попробовала покрутить маятник, для начала вертикальный. Рукоять меча была неудобной, она не слишком легко скользила в руке, не рассчитана на выкрутасы, но все же меч слушался. Потом последовал маятник в горизонтальной и диагональной плоскостях.
Народ просто онемел! Девятки им покрутить, что ли? Или бросок с захватом из-за спины?
У меня хватило ума не делать этого, все же и руки отвыкли, и меч для таких фокусов не слишком подходил.
Первым пришел в себя Вятич, он все же скомандовал ошалевшему от моей демонстрации виртуозного владения клинком парню начать бой. Все верно, десятник, я могу крутить восьмерки обеими мечами или делать фронтальную девятку в обратном направлении, но при этом потерять меч при первой же атаке. Для боя куда важнее умение дать отпор противнику и не попасть под его клинок самому, чем умение показывать фокусы.
Но то ли парень все же был слишком впечатлителен, то ли не слишком умел, ему не удалось ни выбить у меня меч, ни даже задеть. Уловив его выпад, тело вовремя послушно ушло в сторону, пропуская оружие, а рука в это же время сделала нужное движение для ответа. Стук был серьезным, силушка у парня куда больше моей, даже не ожидая ответного удара, он легко его отбил. Это надо учесть…
Боковым зрением увидела, что мне предлагают щит. Конечно, дома я билась в системе Меч-Щит, но сейчас брать чужой щит почему-то не хотелось, вдруг у них другая система крепления руки и я только потеряю время и силы. Выпрямляясь после следующего выпада соперника, я поманила свободной рукой:
– Меч!
Мне бросили меч, парню напротив меня тоже. Теперь мы бились двумя мечами. Левая рука не размята, но даже если я сейчас растянула бы все мышцы от ключицы до последней фаланги мизинца, ничто не могло удержать меня от демонстрации владения мечом левой рукой! Кажется, дружинники просто ахнули. Вообще-то было от чего – девушка не просто билась двумя мечами, но и делала это одинаково хорошо каждой рукой! Парень хоть и был много сильней меня, выбить из его левой руки меч оказалось делом не слишком трудным, заметно, что само понимание, что с ним бьется девушка, лишало дружинника способности нормально обороняться. Он легко перекинул меч из левой руки в правую, но теперь наступала уже я, причем у меня два меча, а у него один!
Поединок прекратил Вятич. По его окрику мой соперник просто опустил свое оружие вниз.
Но я зря думала, что все закончилось, теперь меч оказался в руках парня, пусть и немногим больше размерами, зато, видимо, куда более опытного. Он не пер на меня дуром, отказался от второго меча, мне пришлось сделать то же, потому что его удары явно были куда сильнее и грозили выбить из моих рук оружие просто играючи. Я отбросила второй меч и взяла один двумя руками, кажется, Вятич довольно хмыкнул. И все же мне удалось врезать сопернику по левому предплечью довольно сильно. Я занесла меч на короткий замах, парень мгновенно среагировал, причем именно так, как мне нужно – занес свой меч, чтобы встретить мой наверху, а я просто перевела удар из вертикальной плоскости в горизонтальную. Хорошо, что не попала по шее, могла бы и покалечить. Удар пришелся по левому предплечью, и синяк оставил явно немаленький.
Вятич тут же поднял руку:
– Все!
Меня окружили дружинники, расталкивая которых, тут же пробралась Лушка. Глаза у сестрицы не помещались в орбиты:
– Ну ты… ну ты даешь!
Вятич был менее эмоционален и более деловит:
– Где научилась?
Я только пожала плечами, что ему объяснять, мол, в Москве в клубе? А еще видеокурс помог.
– Еще что умеешь?
– Многое. Только вспомнить надо и потренироваться.
Десятник окинул меня чуть задумчивым взглядом, покусывая ус. Интересно, о чем он размышлял, о том, как отреагирует мой отец, или о том, стоит ли дальше связываться с боярышней, ведь, получив синяк или вообще травму, я могла еще раз надолго выйти из строя. Оказалось, ни то ни другое, Вятич вдруг выдал:
– Биться в рубахе неудобно. Поддень штаны, а рубаху подвяжи выше. Если хочешь, конечно.
Толковое замечание, и я очень хотела, тело просто требовало настоящего движения, одной гимнастики в пределах нашей с Лушкой светелки было маловато. Я кивнула:
– Если можно…
Тут же встряла Лушка:
– А мне можно?
Вот тут Вятич, похоже, осознал, что ему придется иметь дело не только с воеводой, когда тот вернется, но и с Анеей, что наверняка куда труднее. Но если уж заварил кашу, придется расхлебывать. Подозреваю, что у Вятича боролись два чувства – досады из-за своей поспешности и явного желания все же взять меня в обучение хотя бы в назидание остальным. Лушка в нагрузку, конечно, не добавляла привлекательности такому варианту, но куда денешься.
– Можно, – вздохнул десятник.
Сестрица попробовала взвизгнуть, но вовремя сообразила, что таким образом испортит о себе все впечатление, и сдержалась. Это было уже явной победой Лушки над самой собой, я даже поразилась…
Договорились прийти завтра, но Лушка все же умудрилась утащить пару учебных мечей, нахально объяснив десятнику:
– Это чтобы я тоже побыстрей научилась.
– Ты только за ней пригляди, – Вятич кивнул мне на сестрицу, – чтоб не перестаралась.
Я хорошо понимала, о чем он, в запале Лушка может так растянуть себе все мышцы, что точно сляжет.
– Пригляжу.
– Бьешься немного странно, но резон в том есть…
– У меня же силы не столько, приходится хитрить.
Нахальства не занимать не одной Лушке, я тоже врать горазда. Мы ушли, провожаемые восторженными взглядами парней. Уже отойдя, я услышала:
– Как это она так… по плечу?
– А вот так! Она раскрылась, тебе бы бить хоть ногой в пах, а ты, дурень, мечом сверху прикрывался.
Я размышляла о другом. Ворон сумел справиться с моими умениями одной жердиной и приемчик показал классный, почему такого не знают Вятич и отец? Неладно как-то получалось… Засвербило желание все же достать Ворона и заставить обучить бою.
О том, как объявим Анее о новом увлечении (и умении, кстати), не думалось. Вспомнила Лушка:
– Ой, а чего матери-то скажем?
И тут же сама ответила:
– Скажем, что нас в дружину берут!
– Луш, ты думаешь, что говоришь?
– А чего, бывает, когда девки в дружине!
– Только в дружину берет, небось, не десятник, а воевода, а во-вторых, у меня свадьба скоро.
– Не скоро! – объявила сестрица.
– Ты уверена? – кажется, я с трудом скрыла свое удовлетворение от такого известия.
– Ага, твой Андрей Юрьевич куда-то в Новгород ушел, вернется к зиме. Анамнясь известие принесли, мать тебе говорить просто не хотела.
Вот уж спасибо так спасибо! Я готова была расцеловать Лушку за такую новость. У меня появлялась пара свободных месяцев.
Лушка была такой храброй, пока мы не дошли до дома, уже у ворот она явно засуетилась, прикидывая, куда бы спрятать мечи, но не успела, прямо у ворот нас засекла Анея.
– Это зачем?
Пряча деревянное оружие за спину, словно мать могла отобрать, Лушка промямлила:
– Мы… нас…
Я решила, что хватит прятаться за спину младшей сестры, а то как на мечах биться, так смелая, а как с Анеей спорить, слабая.
– Мы будем учиться биться мечами… У Вятича…
– Нас Вятич в дружину берет! – осмелев, выпалила сестрица.
Я подумала, что это она зря, потому как ничего подобного Вятич не только не обещал, но даже не мыслил.
– Да ну? А Вятич ли в дружине глава?
Мне почему-то пришло в голову, что сама Анея, но сказала другое:
– Да нет, никто нас никуда не берет, просто Вятич позволил пока ходить биться с парнями учебными мечами.
