— Учим жизни, дочка, — ловит девушку, рванувшую на помощь супругу, Степаныч.
— Семь, — сердобольный Пьеро ловит побитую тушку сапёра и достаёт зелье здоровья.
— Эй, я тоже пнуть хочу, — возмущается Пума.
— Пума, ты что, страх потеряла? — прищуриваюсь.
— Извини, — шаркает ножкой. — Но ведь этот паразит, мало того что сам угробился, а с ним ещё двое, так ещё и Хаски руку почти оторвало.
— Ничего, Хан, ему уже пробил за неё.
— Я бы ещё добавил, — хмурится Марат, — но Верку жалко, — кивает на рыдающую девушку возле, хоть и побитого, но всё так же любящегося Листика.
— Да не должно было рвануть, не та температура, — долбит свободной рукой себя в грудь этот маньяк, второй же гладит жену по волосам. — Хотя, термометра то нету…
— Листик, ну вот серьёзно, ты же нас всех рано или поздно угробишь! И ладно здесь, воскресить можно, а вернёмся домой и что? Оставишь жену вдовой?
— Да не фигня… Ай! Ай! Ты чего дерёшься?
— Верка, в нос бей, — тут же подсказывает Пума. — Дайте ей кто-нибудь кастет!
— Оттаяла девчушка то! — пихает меня в бок Степаныч.
А Листик в это время, ловко справился со своей, женой прижав её к груди. И принялся гладить по волосам, обещая, что больше такого не повторится. Что теперь он будет очень осторожным.
Мдя-я-я… Что любовь с людьми делает. Уговорил, паразит такой, свою красавицу. Вот только, как мне кажется, никто кроме Веры ему не поверил. Это же Листик. Увидит новую взрывающуюся игрушку и опять полезет. Расслабил его Эдем. И бессмертие это.
Надо что-то делать. Может стройку какую-нибудь замутить? И пусть там потрудится. После того, как гранаты сделает, конечно.
И ведь сделал, паразит такой. Запряг местных плести ему корзиночки круглые из веток. Потом всё это обмазывал глиной и пихал в какие-то формы. Как я понял, каркас позволял немного ошибиться с количеством материалов — деформировался при обжатии. Потом это дело подсушивалось и обжигалось.
И после всего этого, в полость внутри, уже заливалась взрывчатка. Дело долгое и муторное. Поэтому гранат у нас пока пять штук всего.
И тут вот какое дело. С одной стороны, вроде как, и нормально сделано. Очень Изи помогла, сделала какое-то зелье, которое должно укрепить глину. Но что-то страхово пробовать.
— Блин, Мажор, что-то очково мне, — хмурится Молот. — А если рванёт? Тут же и миномёту хана, и, самое страшное, паровик может пострадать.
— Так ты, вроде, именно для этого его на пять метров отодвинул. С трубой подающей вон сколько с Форином возились. Стену из брёвен сложили, опять же.
— А если снесёт стену?
— Не снесёт, — тут же вмешивается Листик.
— Ты лучше молчи, — стискивает кулаки Олег.
— Да успокойся, я по норме заливал взрывчатку и испытания провёл. Гарантию, что гранату не разорвёт в стволе не дам. Не моя тема. Но в случае взрыва паровик не пострадает.
— А если что-нибудь подкинет вверх, да хоть вон тот рычаг, оно перелетит через стену и бахнется сверху на паровик? — подаёт мысль Тихоня.
— Да не должно, — дёргает себя за мочку уха Листик.
— Крышу пошли делать, — сплёвывает Балагур. — Если Тихоня брякнул, теперь по закону подлости так и получится.
В общем, не будем мы вспоминать, как с матом сооружали защиту для паровика. Скажу только, что ничего не взорвалось. Точнее не взорвался миномёт, а вот граната за стеной бахнула. И нормально так судя по виду. Где-то между наступательной и оборонительной «лимонкой». И отлетела хорошо, метров на сто пятьдесят от стены.
Молот, кстати утверждает, что можно дальше. Но только если гранаты не глиняные будут, а то боится он, что миномёт разорвёт. И главное, более хорошо к стволу подогнанные, без таких зазоров.
Да уж. Началась техническая революция. Хан, даже на Листика за Хельгу дуться перестал. Почему? Так за рабочий патрон к винтовке. Нет, патрон этот придумали Молот и Форин, они же и ружьишко соорудили. Но вот стрелять эти боеприпасы заставил именно Листик.
Выглядел этот карамультук весьма эпично. Полтора метра длинной и калибром десять миллиметров. Радует только то, что не дульно-зарядный, а то прям боюсь представить эту скорострельность. Да и так не особо блещет.
Патрон вставляется, как на охотничьем ружье. То есть переломил, вставил, взвёл курок. После выстрела, специальной приблудой подцепил гильзу и вынул её. И снова. Короче почти автомат.
Естественно ёрничать я не стал. Ибо понимаю, что с чего-то надо начинать. Как говорится убедиться, что оно работает. А потом уже мудрить, авто-взвод и экстракцию патрона. Как и говорил уже, хорошо не дульно-зарядное. А то представляю, как на глазок наливаешь взрывчатку, а оно проливается… Нет спасибо.
Зато поёрничал Балагур:
— Вау, да это же почти СВД!
— Ну СВД не СВД, но нормальные стволы мы с Форином сделаем. Нам бы мага хорошего. Да инструментов кое-каких. А вот ты до талого, будешь вот с этим убожеством бегать.
— А это не тебе решать, — огрызается Вован. — Командир у нас Мажор.
— А я не буду больше делать, если он тебе хороший ствол раньше даст.
— Прикажет, и куда ты денешься?
— А не проще тебе не давать? — хмыкает Хан, примеривая приклад к плечу.
— Злые вы, — гордо отворачивается Вовка.
— Давайте стрельнём уже, — не выдерживает Лаки.
Стрельнули. Ну что вам сказать… Это действительно не СВД. Во-первых, нет оптики. Во-вторых, с двухсот метров, в дерево Хан попал. С трёхсот тоже. Но в самый край. И тут кончились патроны. Ага. Их всего два было. Ручная работа, однако.
Но жизнь то налаживается, а? Теперь у меня новая мечта. Спереть где-нибудь мага… Хочу нормальный ствол.
Глава двадцатая
О приближении отряда Воронов стало известно ещё тогда, когда их каравану оставалось топать до нас не менее пятидесяти километров. Ну а что вы хотели? У нас теперь своя воздушная разведка.
И более того, пернатым-хранителям плевать на то, что система накрылась. Они как общались между собой, так и продолжили это делать. Правда, несколько косноязычно трындят, но мы же помним, что они по сути своей малыши совсем.
Вот и Босяк порадовал меня этой информацией. Ему сообщил Лекарь — питомец нашего Пьеро, которые был в разведке, как раз в той стороне. Так что пришлось организовывать стихийное собрание в столовке. Ну а где ещё то? Тут заодно пожрать можно.
Но собственно сейчас разговор не об этом, а о том, что нам делать? Листик тут же предложил повторить историю с прошлым походом, тем более, что теперь у него не просто взрывающиеся бутылочки есть, а вполне себе хорошие гранаты. Мол, выкосим всех на раз. Однако, Степаныч выступил резко против этой идеи:
— Выкосим? Ты сказал, выкосим? Опять яму собрался оставить на полдороги. Нет уж робяты-диверсанты, никаких взрывов. А то останемся в ответственный момент с голой задницей. Караван надо сохранить. И чтоб не одна коняшка не пострадала, а то на себе всё попрёте.
— Согласен, — поддерживаю эмоциональную речь нашего прапора. — И вообще, желательно поближе подпустить, чтоб они, так сказать, до порога всё доставили.
— Так может они не в курсе, что мы крепость захватили? — подаёт здравую мысль Пьеро. — Тогда можно их вообще встретить, проводить и тихонько зарезать уже внутри.
— Это всё зависит, он количества гостей, — хмыкает Лаки.
— Кстати, а сколько их? — интересуется Молот.
— А кто знает? — пожимаю плечами. — Как выяснилось, наши коршуны считать умеют только до десяти.
— Так давайте, я слетаю, посмотрю? — вносит предложение Мальвина.
Хм… Далее последовало несколько матерных тирад от различных представителей рода человеческого. Суть которых сводилась к тому, что это плохая идея. Ибо «посмотрю» в исполнении этой шебутной локиссы может обернуться чем угодно…
— Пробежимся, — с хрустом разминаю шею. — Я, Лаки, Хан и-и-и…
— Я! — поднимает руку Листик.
— Ну уж нахрен! — тут же вскакивает Степаныч. — Иди вон гранатами займись. Нефиг тебе возле хабара делать!
