не сходите?
— Ученые доказали, что такое освещение резко снижает нагрузку на нервную систему и успокаивает.
Маруся ухмыльнулась. Ну да… Хотя по большому счету кроме этого зеленого света здесь ничего не раздражало.
Соня подошла к высокому, в человеческий рост, экрану, больше похожему на зеркало, только слегка затемненному, положила на него ладони и легко раздвинула в стороны, так что экран стал вдвое шире и теперь состоял из двух панелей. Затем таким же движением она раздвинула правую и левую панель и уже из этих четырех панелей, как из четырехстворчатой ширмы, соорудила параллелепипед. Ее движения были такими простыми и одновременно такими захватывающими, что Маруся на какое-то время перестала злиться.
— А что это?
— Сканирующее устройство.
— И что мы будем сканировать?
— Тебя, — улыбнулась Соня. — Мы введем твои параметры в систему распознавания…
— Понятно…
— И ты тогда получишь допуск в дом, лаборатории, учебную часть, библиотеку…
— Куда-куда?
— В библиотеку. Ну, такую, книжную, знаешь?
— Э-э-э…
— Разувайся.
Маруся скинула кеды и встала ногами на мягкий резиновый коврик.
— Ты в курсе, что раньше книги печатали на бумаге?
— Я в курсе, что последние лет десять этого почти никто не делает.
— Руководству школы показалось, что это хорошая идея. Возврат к истокам.
— Типа как заросшие тропинки у вас в саду?
— В наш техногенный век важно быть ближе к природе.
— А, ну да…
— Телефон тоже придется выложить.
Маруся кивнула и бросила телефон на стол.
— И что, кто-нибудь туда ходит?
— Куда? В библиотеку? А как же! Других вариантов нет. Электронные носители в Зеленом городе запрещены. Телефон я тебе, конечно же, верну, но все его функции, кроме непосредственно связи и навигации по городу, будут заблокированы.
— Что?
— Никакого Интернета, никаких электронных текстов, никаких вспомогательных приборов.
— Считать тоже в уме?
— И писать от руки.
Соня приоткрыла створки и кивнула, предлагая зайти внутрь этой конструкции. Маруся сделала один шаг и остановилась. Почему-то ей казалось, что, дав себя просканировать и внести в базу данных, она окончательно и бесповоротно подпишется на участие в какой-то авантюре, в которую ей совершенно не хотелось влезать.
— Слушай… а можно мы не будем меня сканировать…
— Это же не страшно.
— Ну… не в этом дело. То есть… ты можешь мне, например, сказать, что в лагере нет свободных мест? Или что я не подхожу…
— А ты что, не умеешь считать без калькулятора?
— Я умею. То есть не особо, но дело не в этом…
— А в чем тогда?
Круглые от удивления глаза.
— Да ни в чем.
Маруся прошла внутрь параллелепипеда. Похоже на складной солярий…
— Закрой глаза на минутку.
Маруся закрыла глаза и сквозь веки почувствовала яркую вспышку света.
— Так…
— Можно выходить?
— Еще секунду…
Какая странная система — казалось, будто эта штука просвечивает вообще все, делая одновременно рентген, ультразвуковое исследование и магнитно-резонансную томографию.
— М-м-м…
— Что-то не так?
— Сейчас… закрой-ка глаза еще раз.
Маруся зажмурилась. Вспышка.
— У тебя есть с собой какие-нибудь…
— Что?
— Есть с собой какие-нибудь устройства с сильным излучением?
— Что?
— Ну, что-нибудь…
Соня раскрыла створки и серьезно осмотрела Марусю с головы до ног.
— Не знаю… слиток урана или что-то в этом роде.
— Насколько я знаю, нет.
— Посмотри в карманах.
Маруся засунула руки в карманы куртки — фантики, конфетки, жвачка… ну не из-за фантиков же?
Скомканная рекламная листовка, оторванный стопадреналиновый пластырь и ледяная ящерка. Со всеми этими приключениями Маруся напрочь забыла о ее существовании, зато теперь…
— Что там у тебя?
Действительно, что? Маруся до сих пор не понимала, что это за предмет, откуда он у нее и, кстати, из чего он сделан.
— Я лучше сниму куртку…
Третья попытка сканирования прошла удачно, значит, помехи в технике вызывало что-то, что лежало в карманах. И теперь Марусе стало ясно что.
— Готово. Можешь выходить.
Пока Маруся одевалась, Соня сложила конструкцию, потом отошла к компьютеру, сделала какие-то распечатки, которые тут же порвала и выбросила в уничтожитель мусора — все это время она выглядела задумчивой и даже рассерженной, будто ее подменили. Маруся потопталась на месте, что делать дальше, она не знала — сразу уходить? Или задать какие-то вопросы?
— Я могу идти?
— Ну да. Карта у тебя есть. И не забудь телефон.
— Ага. Спасибо.
— Ага.
Соня вышла из-за стола и еще раз внимательно осмотрела Марусю.
— Не знаю, что там у тебя есть, но лучше бы ты не брала это с собой в школу.
И прежде, чем Маруся успела что-нибудь ответить, дверь бесшумно закрылась прямо перед ее носом. Отбой.
Даже непродолжительное пребывание в здании администрации резко меняло восприятие окружающего мира: и трава и деревья казались теперь недостаточно зелеными — скорее, желтыми с примесями каких-то других оттенков. Небо выглядело как выцветший сиреневый шелк, а люди потеряли всякий человеческий цвет и казались розовыми, как поросята. Какой удивительный эффект!
Маруся достала телефон и нашла на карте дом, помеченный красным крестиком. Если встать спиной к администрации, то отсюда прямо, прямо, прямо, потом налево, через сквер, еще раз налево, четвертый дом в сторону леса — минут семь быстрым шагом.
Маруся залезла в сумку и достала оттуда пакетик с двумя маленькими подушечками, похожими на кусочки розового зефира. На самом деле это были динамики — папин подарок, привезенный месяца три назад из Японии. Необычный материал реагировал на температуру тела и подстраивался под форму уха так, что почувствовать его было невозможно. Динамики четко улавливали сигнал и передавали музыку с фантастическим объемом — словно в уши тебе затолкали сложнейшую аудиосистему.
Но и на этом японцы не остановились. Все знают, что главным недостатком наушников (слово «наушники» досталось нам в наследство еще от прошлого века, когда динамики надевали на уши и сигнал передавался через провода) было то, что они словно отрубали тебя от внешнего мира. И, погрузившись в музыку, ты уже не мог услышать ничего другого — например, сигнал велосипедиста за секунду до того, как он сломает себе ноги, а тебе ребра! Эти маленькие динамики не только передавали звук, но и слушали его вместо тебя, а заодно и анализировали ситуацию вокруг. Если громкость звуков в радиусе ста метров казались им достаточно серьезной угрозой вашей безопасности, они приглушали или выключали музыку и позволяли вам услышать что-то вроде: «Ты куда прешь? Жить надоело?» — или другие не менее содержательные замечания прохожих.
Маруся вставила динамики, включила плеер, и в ушах ее зазвучало нечто, что при всем желании нельзя было назвать музыкой. Опять? Опять какие-то помехи? Маруся сунула руку в карман и
