с хвостом и прозрачными шарами вместо глаз, и решила на время отложить фантазии. Тем более что следовало спешить.
Так. В темпе! Сначала добраться до дома, если он еще существует, конечно. Подняться наверх и серьезно поговорить с нынешним смотрителем. Вряд ли там сильно изумятся ее появлению. Ангурянов вообще довольно сложно удивить.
— Да. Точно. А потом все вместе подумаем, где искать этого… придурка, — проговорила Карина вслух и добавила уже тише: — И как вернуться обратно.
— Хихи, — раздалось в шагах двадцати от нее. Пахнуло прелой шерстью. — Хихи. Хихи. Хихи.
Карина повернула голову на звук. Встала. Зачем-то нашарила в кармане брелок с фонариком. Нажала на кнопку и поводила тонким красным лучиком по стенам.
— Чего нервничаешь? Проголодался?
За крутым поворотом, прямо перед развилкой, стоял Пахак и переминался с лапы на лапу, водя носом по сторонам.
— Я это. Я. Успокойся. Сейчас к дому пойдем. Знакомиться с родными и близкими. — Карина кивнула старому другу, ожидая, что он, как всегда, подбежит, хрюкнет радостно и ткнется рылом ей в плечо, а потом потрусит рядом, однако демон остался на месте.
— Хихи. Хихи. Хихи.
— Извини, гулять сегодня не будем — мне некогда. Слышишь? Не фырчи. Некогда.
Демон метнулся влево и встал поперек нужного ей тоннеля, закрывая туловищем проход. Ничего необычного — Пахак частенько капризничал, когда девушка, покормив его, сразу же спешила домой, но сейчас Карине показалось, что монстр ведет себя как-то непривычно. Слишком дергаными стали его движения, слишком резкими. Таким он бывал лишь тогда, когда чуял поблизости жертву.
— Хихи… — хихиканье звучало угрожающе.
— Ты что бузишь? Говорю же, я спешу. Дай же пройти. Ты что? Ты… Черт! Нос! Что с твоим носом?
Красное пятнышко света замерло на косматой морде демона. Медленно поплыло от покатого лба к заросшим слепым глазам, потом скользнуло ниже. Нос Пахака — крупный, ноздрястый и влажный — был абсолютно целым. Не раздвоенная страшная фасолина, а здоровый такой, волосатый и дрожащий носище.
— Так. Выходит, это все-таки прошлое. Похоже, на встречу с хвостатыми потомками рассчитывать не приходится. Тоже годно, — пробормотала Карина, пытаясь при помощи неловкой шутки побороть накативший страх. — Охх.
Пахак шагнул вперед, осклабившись. В эту секунду Карина швырнула прямо в текущее слюной рыло брелок, высоко подпрыгнула и, толкнувшись пяткой от знакомого выступа, отлетела в сторону. Этот Пахак еще не знал ее. Не мог знать. Ведь она даже не родилась. Но родилась или нет — это Пахака не волновало. Девушка была здесь — живая, теплая, из плоти и крови. Девушка пахла страхом и мясом, а значит, являлась для демона тем, чем и любой другой нарушитель, — едой.
— Хихи.
— Пахак, нет…
Карина рванула вдоль стены в сторону левой штольни, но демон перегородил ей путь. Она дернулась влево — там маршрут подольше, посложнее, но тоже ведет к дому. Пахак, уловив ее движение, тут же перескочил влево.
— Нет. Нет. Вот не надо этого! Только не туда…
Но монстр сознательно вынуждал девушку выбрать третий путь и, забравшись по каменным ступеням на два метра вверх, пойти в широкий тоннель, весь утыканный ловушками. Дед называл этот тоннель штольней смерти — самая широкая, светлая (стены были покрыты светящейся плесенью) и самая на первый взгляд безопасная, она считалась среди смотрителей худшим местом лабиринта.
— Ладно. Черт с тобой… Полезем к дьяволу. Но ты не на ту напал, Пахакджан.
В три прыжка Карина оказалась наверху и вошла в широкий коридор. Стащила с себя куртку, скомкала ее, швырнула вниз, прямо в слюнявую морду, зная, что монстр непременно заинтересуется, а значит, получится выиграть целых полминуты. Не оборачиваясь, она пригнулась и быстро побежала вперед. Минута, другая, пятая…
— Хихи. Хихи. Хихи.
Звук донесся спереди. Демон обогнал ее по параллельному короткому рукаву и теперь поджидал у поворота. Карина еще раньше догадалась, что Пахак сыт и играет с жертвой. Это было обидно, но неплохо. Значит, можно побороться. Собравшись с мыслями, она просчитала маршрут. Через километра три есть узкий боковой штрек с наклонными стенами, с каменной спасительной «полкой» под самым потолком. До этой полки Пахак никогда не мог добраться, оскальзываясь и падая вниз. Запросто можно отсидеться день или даже два, до тех пор пока не придет нынешний смотритель и не спасет незадачливую гостью из будущего. Главное — не заснуть.
— Хихи…
— А-а-а-а-а! — завопила Карина во всю мощь легких, выманивая зверя.
Нагнулась, сгруппировалась и, когда Пахак лениво вышел из-за поворота, перелетела через него, опираясь на выступающие из стен камни. Кувырок. Откатиться вбок. Вскочить и рвануть дальше, считая шаги.
…шестьдесят… сорок… двадцать… стоп. Прямо перед ней была ловушка — уходящая вниз, едва наступишь, плита, через которую с разбега не перелететь. Зато можно переползти по правой стене, опираясь на едва видимые глазу «ступени». Девушка привычно положила ладонь на стену — ровно и гладко. Скользнула влево, вправо, вверх, вниз. Ни единого выступа!
— Черт! Черт! Черт! Хуже некуда, говоришь? Некуда?
Карина от отчаяния выругалась. Отличная новость! Зато теперь ей очевидно, что год, в который ее занесло благодаря некоторым отморозкам, отдален от две тысячи двенадцатого как минимум на век.
Раз в сто лет все ловушки лабиринта проходят полную перенастройку — механизм, конечно же, остается прежним, но, чтобы запустить его или, наоборот, отключить, нужно точно знать новую последовательность действий. Карина об этом правиле прекрасно помнила, вот только представить не могла, что ей придется однажды стоять перед старинной ловушкой и злиться на деда Тороса за то, что в двухтысячном он, как и положено, прошелся по всем капканам и поменял настройки. На себя она, кстати, тоже злилась — можно было и открыть дедовы старые записи, тем более что он несколько раз об этом напоминал. Но было недосуг, некогда, да и надобности особой она в этом не видела.
— Хихи… — дохнуло в спину смрадом. Клацнули зубы.
Понимая, что совершенно точно уже пропала, она кинулась вперед и наступила на предательский пол, ожидая, что вот-вот полетит в тартарары. Все! Все! Это все! Однако плита осталась на месте, лишь чуть просела под пяткой. Буквально миллиметра на три — другой бы и не заметил, но Карина чудесно знала, что это значит. Точно такой капкан стоял в заброшенной штольне под Нижнегниловской и, как ни странно, все еще работал. И лучше бы это оказалась перенастроенная дедом плита. Внутри каменного мешка хотя бы можно побарахтаться с недельку. Вот только это была не плита, а КК.
КК — Катящийся камень! Примитивно, жестко, действенно.
— Черт!
Чуть сзади и сверху раздался
